Сэй Алек - Ковчег Рассвета

— Так, свой же. К своим охотнее идут, чем к чужим. Ну, пара «чудотворных» раскрытий преступлений с меня была… Может и хорошо оно, даже, что тогда меня прихлебатели Вассы из стражи выжили — стал верховником, уважаемым человеком… — с тоской добавил он, но тут же взял себя в руки и по-деловому поинтересовался, — Как ты думаешь, эта кража не из той же серии, что последние хищения в Верхнем городе?

— И про это знаешь, крыса храмовая? — я посмотрел на него с ехидством, — Может быть и так, вора еще не взяли.

В дверь послышался осторожный стук.

— Преподобный, к вам явился сэр Страй, — донесся из-за двери голос.

— Попросите его подождать немного, я скоро спущусь, — ответил верховник и поглядел на меня, — Я духовный наставник одного благородного сэра.

— Ясно, пойду я. Где там твоя алиби?

Да уж, алиби оказалось стопроцентное — заведение под названием "Госпожа удача", не из дешевых. Заправляла там мамаша Розалия. Пересекались наши дорожки пару раз… мда, ели ноги тогда унес. Разговор у нас вышел короткий, экспрессивный, весьма познавательный в части моего генеалогического древа и достаточно разорительный — целый аргент пришлось отдать. Думал — удавлюсь от жадности.

Впрочем, нужную информацию я все же получил. В ночь пропажи Ковчега верховник Марцелл в "Госпоже удаче" был. Причем у самой Розалии. Причем до обеда следующего дня! Нет, определенно — надо было в жрецы податься…

От Розалии я направился к одному из своих осведомителей, старому и опытному, но давно ушедшему на покой вору, по прозвищу Жаба. Вот уж не знаю, за что он получил это прозвище, но в настоящее время напоминал Жаба сушеного сверчка.

Старый пень, как обычно, грел кости, сидя на завалинке своего домика, на окраине Айко. Надо признать, местечко для жилья он выбрал замечательное — тишина, покой, сады рядом (есть где внукам порезвиться), но при этом рядом и торный тракт, и харчевня "Имперская волчица", где кого только не встретишь… Конкретно в тот момент, когда я подходил к Жабе, блаженно жмурившемся под ласковым вечерним солнцем, у «Волчицы» слезал с коня первый советник нашего герцога, сэр Алан Лавора.

— Здорова, старый, — я плюхнулся на завалинку рядом с Жабой, — Как дела?

— Старший внук в гимнасий пошел, младший по слогам уже читает, — похвалился Жаба, — Младшенький мой жениться, наконец, надумал. Мегера на радостях аж летает. Пятый день уже как с ней не хаялись.

Насколько я знал жену Жабы, это был абсолютный рекорд. Она и в молодости-то была, по слухам, тот еще подарок для одинокого мужчины.

— Одна беда, — продолжал меж тем старый вор, — Свадьба денег стоит, и денег немалых. Ну да ничего, кой-каких деньжат за жизнь поднакопил, отдам все, помогу — много ли мне, старому, надо? Ты-то как? Совсем не заходишь.

Ага, а это уже как всегда, прибедняется. Намекает, что информация, мол, денег стоит, а цены растут… Знаем, проходили и не раз.

— Дела. На вот, Жаба, — я вручил ему сверток со сладостями, купленный по дороге. Опытным путем я вычислил, что подношение внукам делает старпня более сговорчивым, — Внукам твоим угощеньице. И нам с тобой я кое-что прихватил.

За что люблю упленды, так за то, что под ними можно прятать целые арсеналы. Сейчас, правда, у меня из арсенала было только два метательных ножа, короткая дубинка и бутыль с горькой настойкой, которую вор предпочитал всем иным напиткам, и которую я водрузил между ним и мной.

— Знаешь, чем старика порадовать, — пожевал губами Жаба, извлекая из-за пазухи пару маленьких оловянных стаканчиков, — Наливай, Иан. И выкладывай, чего надо. Не поперся б ты на окраину без нужды.

Твоя правда, Жаба, — я аккуратно разлил настойку по стопкам, — Кто обувает Верхушник?

Эк… — старик опрокинул настойку в себя, и я последовал его примеру. Жаркая волна побежала по пищеводу, напоминая о том, что с самого обеда во рту не было ни крошки, — Держался б ты подальше от этого дела…

— Не могу, старый, клиент настолько серьёзный, что отказаться нереально. Сам знаешь, как такое бывает.

— Знаю… — вор пожевал губами, — Значит так… Это тебе будет стоить. И немало.

— Два аргента, — быстро произнес я, разливая по новой порции, — И ни облом больше.

Жаба поглядел на свою порцию настойки, на сладости для внуков и взял стаканчик в руки.

— Что ж, пусть будет два, — он снова пожевал губами, — Значит вот что… Работают две команды. Одна для отвода глаз, другая настоящая. По всем признакам, первую сегодня-завтра сдадут.

— Именно команды? — уточнил я.

— Вторая — точно команда. Профи, стреляные воробьи. А первые… Не знаю. Кто-то из молодых, да борзых. Может статься, что и одиночка, — старый вор задумчивым взглядом проводил двоих саагорцев, направляющихся к "Имперской волчице", — Настоящий заказчик неизвестен, даже те, через кого нанимают деловых — подставные лица. Кто конкретно работает в Верхушнике, я не в курсах. Спроси у Папаши Фико из "Четырех лисичек". Может чего и присоветует.

— Ты не знаешь, что конкретно и у кого взяли? — я опрокинул в себя новую порцию настойки и Жаба последовал моему примеру.

— Нет, — он помотал головой, — Да и велик список бы оказался. А у кого?.. Хех, у купцов да благородных, конечно — у кого еще антиквариату быть?

— А у жрецов?

— Какой у них антиквариат? — отмахнулся Жаба, — Храм Высоких Духов и часовню Лии Прародительницы по камешкам, что ли, утащить? Ах, ну да, икону Лёр Нерукотворный еще можно. Из герцогской молельни. Всё. Остальное если и старше меня, то не так уж и намного.

— Это всё? Больше ты мне ничего сказать не хочешь?

— Хочу, — старик поглядел на меня прямо и пристально, — Будь осторожен, Иан Сайко. Пара человек уже этими кражами интересовалась, и обоих нашли с перерезанными глотками.

— Учту, — буркнул я, и разлил еще по порции настойки, — Давай, на посошок что ли?

— Странные дела, скажу тебе, творятся… — вздохнул Жаба, глядя в свой стаканчик, — В город скоро приедет опальный барон Насу, в горах дракон завелся, Оррка с Веселой мельницы куда-то пропала… Первый советник с саагорскими дипломатами в одной корчме сидит. Кражи еще эти странные… Не было б войны.

Под вечер, конечно, в "Четыре лисички" я не пошел. Что б туда затемно, или даже в сумерках ходить, это надо на всю голову героем быть. А в моей работе героизм — это даже не недостаток. Он вообще недопустим.

Пошел я домой, где Карла, моя кухарка… она предпочитала называть себя домоправительницей… наверняка уже приготовила что-то вкусненькое на ужин. В принципе, правильно она себя называла. На ней держался весь мой дом, и, отчасти, мое дело. Она и горничную-вертихвостку гоняла, что называется, в хвост и в гриву, и из Тимки, поваренка, клялась сделать человека, а уж до чего мила и любезна, даже можно сказать — обворожительна, бывала она с клиентами в мое отсутствие…