Кэтрин Азаро - Ухватить молнию

– А зачем тебе, чтобы проверить все это, понадобилось приходить именно сюда?

– В принципе Джаг мог бы провести оптическое сканирование, – пожал плечами Эльтор.

– Я имею в виду эту улицу.

Прежде чем ответить, он несколько секунд смотрел на меня непонимающим взглядом.

– Не знаю. Просто мне показалось, что это подходящее место.

– А что ты ищешь?

Эльтор издал какой-то странный звук.

– Что-то, что могло бы мне все объяснить. У меня такое чувство, будто я попал не в тот век. Но место и время – все соответствует заданным параметрам. С той разницей, что это не та Земля, которую я знаю.

– Наверно, ты из Калтеха, – улыбнулась я. – У меня там приятель, Джош, на первом курсе. Он рассказывал мне о ролевых играх, вы якобы постоянно в них упражняетесь. Я так понимаю, что и ты сейчас играешь в такую игру?

– Калтех? Если, не ошибаюсь, это значит Калифорнийский технологический институт.

– Точно. Но Джош его никогда так не называет.

Допустим, подумала я, Эльтор из Калтеха. Но это еще не объясняет, что он делает здесь ночью и притом один. Нет, он скорее похож на одного из Наговых дружков. Однажды, еще в школе, Наг с дружками напали на Джоша за спортивным залом. Они связали ему за спиной руки и выстроились перед ним, держа в руках ружья, словно собрались его расстрелять. Им казалось, что это ужасно прикольно. Джош тогда так перепугался, что не ходил в школу целую неделю. Он вообще боялся рассказывать о случившемся и поделился только со мной. Я же рассказала об этом своим друзьям Альконес, и те взяли его под свою защиту.

– Я слышал про Калтех, – заметил Эльтор. – Правда, сам я там никогда не был. Много лет назад я окончил ДВА.

– ДВА?

– Военную академию.

Я представила себе одного из подонков, дружков Нага, в форме курсанта военной академии и едва не расхохоталась. А еще лучше – в лагере для новобранцев. Представляю, как чехвостил бы его сержант!

Но было видно, что Эльтор не шутит. К этому моменту я уже процеживала его слова сквозь фильтр собственного жизненного опыта. А опыт этот включал в себя и страстное желание поступить в колледж, и полное отсутствие денег, чтобы платить за учебу. И скажи мне кто тогда, что в один прекрасный день я получу диплом с отличием как в области естественных, так и гуманитарных наук, я бы расхохоталась этому человеку в лицо.

– Мне в принципе не важно, есть ли у вас степень по каким-то там заумным наукам, – тихо проговорила я.

– А у меня есть степень, – ответил он. – По инверсионной инженерии. Или инженерии превращений.

– Чего-чего? Извращений? – усмехнулась я.

Он покраснел, явно неуверенный, то ли это я шучу, то ли он по-английски ляпнул какую-то глупость.

– Превращений.

Мне понравилось, что ему не все равно, как я реагирую на его слова.

– Значит, у тебя сегодня вечером прием, и ты обязан на нем присутствовать.

– Да, в Белом доме, в честь моей матери.

– В Белом доме? Наверняка ваша матушка – особа знаменитая.

– Да, она математик. В честь нее даже названо преобразование. Но это было уже много лет назад. А в течение долгого времени она была ****.

– Кем-кем?

И вновь лицо Эльтора приняло странное выражение, вернее, отсутствие такового. Я уже довольно тонко реагировала на его эмоциональное состояние и почувствовала происшедшую перемену. Мой собеседник словно превратился в металл. Но затем исходившее от него тепло вернулось и окутало нас наподобие облака. С его возвращением я тоже словно оттаяла.

– Ключ, – наконец произнес Эльтор. – Это самый близкий перевод, какой я могу подобрать.

То есть его мать была Ключом? Нет, в тех играх, о которых мне рассказывал Джошуа, никаких ключей не было. Кроме того, мне ни разу не приходилось слышать, чтобы в играх принимали участие родители.

– А что она делает?

– Заседает в Ассамблее. Вернее, отвечает за связь между сетями данных и Ассамблеей.

– А, понятно.

Признаться честно, я ожидала услышать что-нибудь более экзотическое, вроде колдуньи или королевы.

Но с другой стороны, возможно, «связь» это какой-то пароль?

– Так, может, она у тебя королева-воительница? – пошутила я. – А ты принц? И если я тебя поцелую, то превращу в лягушку?

Лицо моего собеседника озарилось сонной улыбкой.

– Попробуй.

Я почувствовала, что заливаюсь краской. Я ведь действительно сказала это шутки ради, без всякой задней мысли. Если мне и хотелось пофлиртовать, то совсем чуть-чуть. Но я вовсе не собиралась вешаться ему на шею, и по моим словам это было нетрудно понять. Но с чего это я вдруг утратила бдительность? Мы с Эльтором поговорили всего несколько минут, но он сумел произвести на меня впечатление большее, чем все мои старые знакомые, вместе взятые.

Эльтор протянул вперед руку с транскомом – таким жестом вакерос, ковбои, предлагают сахар пугливой лошади, когда хотят заманить ее поближе, чтобы набросить на нее лассо.

– Хочешь посмотреть, как он работает?

Я уставилась на светящуюся коробку. Например, мы с Джошуа потому и подружились, что, хотя и выросли в совершенно разной обстановке, оба питали слабость к разного рода технике. Он был большой любитель мастерить всевозможные приборы, мне же нравилось самой разбираться, как они устроены и почему работают.

– Хочу, – сказала я, но на всякий случай не стала подходить слишком близко.

Эльтор провел пальцами по одной из граней коробки, и она засверкала серебром.

– Сейчас он воспринимает акустические колебания. Затем он повернул коробку другой стороной, которая оказалась мембраной.

– Скажи что-нибудь!

– Привет, коробочка! – сказала я.

– Привет, коробочка, – повторила та моим же голосом.

– И как это у нее получается? – поинтересовалась я.

– Твой голос производит в атмосфере продольные колебания. Транском их воспроизводит.

Эльтор прижал коробку к своему напульснику и коснулся другой фани. Тотчас прозвучала нота.

– Частота 552 герца.

Эльтор извлек другую ноту.

– Какая частота?

– Наверно, такая же? – предположила я. – Или чуть-чуть выше.

– 564 герца. А у тебя тонкий слух. Обычно люди не улавливают такую малую разницу.

И он извлек еще одну ноту.

– А эта?

– Такая, как предыдущая.

– Нет. 558 герц.

Он пробежал пальцами по граням коробки и снова извлек звук. На этот раз звук вибрировал, словно птичья трель.

– Здорово! – воскликнула я. – Теперь мне все понятно. Ты накладываешь частоты! Мы с Джошем читали об этом в одной книжке в библиотеке. Эта твоя коробка производит две ноты одновременно.