Пётр Волкодав - Булава скифского царя

У Степана хрустнули суставы пальцев. Он через силу улыбнулся.

— Не будем об этом, не надо.

— Что с тобой, отец, снова — сердце? — разволновался Костя.

— Нет. С ним всё в порядке. Кстати, ты знаешь, что этот курган — скифский, я расскажу тебе о них. Скифы стоят того, хотя и оболганы историками. Когда их царь говорил: "Мой народ", — то и было так. Он отвечал за свой народ и во времена невзгод поднимал меч и вёл своё войско, и, всегда, всегда — впереди. Скифов считали лучшими воинами Евразии. Первыми они выковали железные мечи и изготовили луки, которым нет аналогов, построили свои стоунхенджи; производили нейрохирургические операции. Их не смогли обойти молчанием библейские пророки и все античные историки и мыслители.

Степан умолк, а Косте показалось, что у звёзд выросли уши, а сверчки, умолкнув, завершили свой спор вничью. Он слабо возразил: — Но, батя, ведь скифы исчезли с исторической сцены.

— Нет, сын. Они не исчезали — никогда. Не слушай побасенок потерявшихся историков и… Об одном из последних царей того времени я расскажу тебе. сын Звали его…

У кухонного стола стояли встревоженная мать и жена: — Да проснись же, наконец, сынок. Что с тобой происходит Костя? Телефон разрывается, звонят из "Глобуса".

— Шо, — Костя насилу открыл глаза и с трудом поднял голову. Она раскалывалась после вчерашнего.

— Што случилось мам?

— Сынок, ты напугал нас всех: кричал во сне и всю ночь с кем-то разговаривал.

Костя потёр затылок и нижние веки. На столе пустая бутылка "Арарата", недопитый стакан и огрызок яблока. Но не они привлекли его внимание, а небольшой кожаный мешочек, перевязанный вверху тесьмой. Размером он был не более кисета для табака. Костя всё вспомнил и вскочил.

— Где отец!? — закричал он на всю квартиру. На его крик прибежала босая и испуганная Настя.

— Папка, со с тобой, сиво ты клисял? — Костя обнял дочь и посадил на колени. Она успокоилась, но повторила: — Со слу-силось, пап?

Слова прозвучали как гром в ясную погоду. — Отец вернётся, мам, — скоро вернётся! — У Веры Ивановны — его матери тотчас выступили слёзы, а испуганная Лена тихо попросила: — Костечка не надо, пожалуйста. Разве нам мало Настиных снов. — Муж, не отвечая на вопрос, развязал узел на "кисете". На стол выпал обработанный, сферической формы, чёрный, как смоль, камень. В диаметре камень не превышал пяти сантиметров. По оси просверлено отверстие, а по линии "экватора", равномерно, находились четыре сферические выступа.

— Что это, сынок? — удивилась Вера, но камень взяла.

— Мам, этот камень подарил мне отец ко дню рождения.

Настя заинтересовалась блестящим камушком, а Лена не заставила долго ждать: — Я видела такой в нашем музее. Это булава, символ власти. Такие штуки носили цари и владыки племен. Костя ты что, обокрал музей?

Вере едва не стало плохо: — Сынок, что всё это значит?

— Мама, я ничего и никого не обворовывал. Это подарок отца. Эту булаву носил правнук знаменитого скифского царя Атея, царь всех сколотов, а звали его — Зиммелих. Отец мне рассказывал о нём. Я видел батю! — с жаром вскричал Костя, встав.

— Но, — слабо возразила Вера, — твой отец погиб, пять лет прошло. Сыночек ты всю ночь был здесь. Скажи мне правду.

Настя заёрзала на коленях у отца: — Нет бабуска, мой дедуска сказал сто плилитит на звёздоцке, сколо. Исё он лассказывал сказку пло Ивана Салевися и селова волька.

Вера вопросительно посмотрела на невестку. Лена развела руками и отрицательно помотала головой.

— А ну марш умываться, а не то будет тебе и звёздочка, и серый волк. — Настя ловко спрыгнула с папиных колен и быстро ретировалась, показав язык.

— Какое-то сумасшествие у нас. — Вере не дали продолжить. В квартиру настойчиво позвонили.

— Мам, я открою — заторопилась Лена. Звонок не унимался. Лена поцеловала Костю, подмигнула Вере и пошла к входной двери.

В квартиру ворвался крайне возбуждённый Димка, Костин зам по строительству. Он прямо с порога закричал. — Константин Степаныч, Костя нам пора, через полчаса открытие Глобуса! Ё-моё, Кость, я звоню второй час. Почему не отвечаешь? Тёть Вер, шо с ним? — Костя выслушал излияния товарища и отрицательно покачал головой: — Нет, Дмитрий Андреевич, не могу. Дим, откроете "глобус" без меня.

— Как, — без тебя? — Дима растерялся. — Мы больше года работали. Телевизионщики уже ждут. Поехали.

— Не могу я, срочно нужно уехать. Вон, бери Настю, и открывайте напару.

— Куда ты и, именно сейчас? — растерялся Дима и подозрительно посмотрел на Костю.

— Дим, я в Приднестровье, к ночи вернусь.

Дима переглянулся с Верой Ивановной и Леной. Те пожали плечами, а Настя ему показала язык. — Костя, но ведь там будет куча народу, потом поедешь. У нас что, очередное срочное строительство в Приднестровье? Откуда такая срочность? Снова строительство?

Костя загадочно улыбнулся: — Нет, Димка, гораздо больше. Потом расскажу. Мне нужно убедиться… Я запомнил то место. — Дима растерянно пожал плечами.

….Когда все разошлись и разъехались, Вера взяла "камень" и поднесла ближе к глазам, чтобы лучше рассмотреть. Её словно ударило током, — она почувствовала, что сходит с ума. От камня и мешочка исходил запах, который она никогда и ни с чем бы не спутала. Так пахли руки Степана. Её ударил озноб. Вера, в волнении, допила чай, а затем, дрожащими пальцами набрала номер. На той стороне подняли трубку. — Старший научный сотрудник музея Горенко Лидия Ивановна. Я вас слушаю. — Вера назвала себя и в волнении спросила: — Лидия Ивановна, я могу с вами проконсультироваться?

— Я к вашим услугам Вера Михайловна. Что именно вас интересует? — Вера несколько успокоилась.

— Извините за столь странный вопрос. Скажите, пожалуйста, Лидия Ивановна, у вас из музея ничего не пропадало? Сын откуда-то притащил обработанный чёрный камень сферической формы и утверждает, что это булава внука скифского царя Атея, а звали его, дай бог памяти, Зиммелих.

— Гм, у нас всё на месте. О царе Атее я могу вам рассказать, но об том, как вы говорите — Зимелихе, мне ничего не известно. Вера Ивановна, а что ваш сын и историей заинтересовался? Если вы не шутите, приезжайте, необходимая аппаратура у нас имеется — время изготовления булавы можно установить с точностью до двадцати-сорока лет.

Лидии Ивановны долго не было. Вера тем временем просматривала, данную ей литературу о скифах.

…" это произошло в 339 г. до н. э. Армия македонского царя одноглазого Филлипа 2, отца Александра, встретилась где-то вблизи Дуная с армией скифов, которую возглавлял царь Атей. Произошла жестокая рубка, в которой скифы потерпели поражение; их девяностолетний царь — погиб…. Македонцы праздновали победу… Филлип 2… скифы не догадывались и, не могли знать, что скрывают щиты "фаланги" — изобретение Филлипа 2, но уже спустя…".