Джон Райт - Туманы Эвернесса

— Вот так наша Принцесса танцевала по верхушкам луговых трав, танцевала под светом луны, а ее глаза блестели от непролитых слез. А теперь она не может вернуться домой и не может использовать Ключ Эвернесса, потому что забыла о том, почему тоскует, разучилась танцевать и потеряла свое имя.

— Множество веков прошло в нашем мире, и дни, или может недели, в другом.

— И теперь ты можешь задать мне три вопроса. Говори, но выбирай их с осторожностью. Потому что однажды мы попадем в очень высокое место, и там нас будут судить по благоразумию наших поступков.

VII

Луговой Мышонок нервно потер усы лапкой, глядя на золотоглазую хищную птицу. Он тщательно подумал, потом спросил:

— Если отнять Парцифаля от Смерти, а Ворон придет сюда и напомнит ей имя, простит ли его наша Принцесса?

— Только в том случае, если Ворон сделает это сам, без чьей-то помощи, она сможет его простить — и если он искренне раскаялся в страхе смерти, который привел его к преступлению, и сумеет излечить то зло, к которому этот страх привел.

И поскольку осторожность никогда не помешает, Луговой Мышонок подумал еще более тщательно и спросил:

— А есть ли цена за это?

— Да, — ответил Дербник. — В тот же день Принцесса повстречается со Смертью и Смерть выпустит свои огромные когти, чтобы схватить ее.

Луговой Мышонок так встревожился, что не подумал и спросил:

— Могу ли я спасти ее?

— Нет.

Какое-то время великий Дербник молчал, но потом заговорил, как если бы уточнял ответ.

— Только один может спасти ее, но он заточен под морем; только один может освободить одного, но он ранен, парализован и пойман в ловушку злым колдовством. Его держат пленником в темнице Варлока.

Теперь молчал Луговой Мышонок, зато все его мысли пустились вскачь. Он отвернул свои блестящие глаза-бусинки от Дербника и посмотрел на сияющую долину, освещенную светом вечернего солнца. Его взгляд побежал долине, упал на Башню (которая, возможно, когда-то была замком в облаках), перешел на Плакучие Ивы, на Старый Дуб и Стремительный Ручей, а потом на мрачного старшего брата Ручья, Странствующий Поток, и остановился на Сумрачном Озере, где жил Серый Гусь. Именно здесь стоял Высокий Холм, перед ним лежали Цветущий Дол и Скрытый Овраг, а дальше, за Озером — Дикая Пустошь, где находилось гнездо Аиста.

И в сердце Лугового Мышонка вошла огромная любовь к долине и ко всем, кто жил в ней, и он сказал:

— Дербник, схвати меня твоими страшными острыми когтями и перенеси через горы. Отнеси меня туда, где живет этот человек, кем бы он ни был, чтобы я смог внести мой маленький вклад в спасение Принцессы. Я только маленький мышонок и могу сделать только то, что делают маленькие мыши, но, все равно, это больше, чем ничего, и я не собираюсь ждать, пока другие сделают мое дело за меня.

— Я возьму тебя, — сказал Дербник. — Я перенесу тебя из этого королевства в другое место, такое ужасное и странное, что его невозможно описать словами. Но я не скажу тебе, что ты должен делать, и не предупрежу об ожидающих тебя опасностях, потому что ты задал неправильный последний вопрос, а я не могу говорить больше, чем мне разрешено.

Дербник открыл свои ужасные острые когти, которые были острее, чем самый острый шип, и даже больше, чем у Орла, и протянул их к Луговому Мышонку.

— Погоди! — сказал Луговой Мышонок, вздрогнув всем телом. — Я хочу сказать маме и моим семи братьям, куда я иду.

— Нет.

— Но она будет так беспокоиться! И я должен что-нибудь взять с собой…

— Если ты заколеблешься или посмотришь назад, чары долины заставят тебя позабыть всю твою храбрость и решительность, и ты задержишься в ней, навсегда; ты попадешь в ловушку, будешь вечно собираться уйти и вечно откладывать уход из-за бессмысленных колебаний. Вперед! Быть может уже слишком поздно!

Но он не пошевелился. Страшные когти Дербника застыли в воздухе, полуоткрытые, прямо перед носом Лугового Мышонка. Дербник наклонил голову и уставился на Лугового Мышонка огромным желтым глазом.

Луговой Мышонок собрал свое мужество и, отчаянно махнув хвостом, сам прыгнул в когти хищника.

— Тогда наружу! — сказал он, и его голос почти не дрожал.

Дербник упал с утеса, расправил крылья, поймал ветер и взлетел. Упоение полетом овладело им, и он заклекотал от радости.

Захлопав крыльями, Дербник поймал восходящий поток воздуха. Долина убежала далеко вниз. Луговой Мышонок увидел, как Железные Горы проплывают под ним, пики и пропасти, утесы и трещины. Потом, в разрыве между двумя горами, сверкнула незнакомое зеленое дерево, безымянный водопад впадал в чужую реку, странные новые поля совсем не походили на те поля, которые он знал.

— Дербник, — пропищал Луговой Мышонок, — а если я встречу Смерть здесь, в этой земле, мне будет разрешено вернуться обратно?

Дербник не посмотрел вниз, но продолжал держать свой клюв по направлению к далекому горизонту.

— Я очень хотел бы, чтобы мне было разрешено ответить на этот вопрос. Я знаю ответ, но не имею права говорить.

Под ними лежали странные земли и моря, а на востоке встала полная бледная луна. Такой луны Луговой Мышонок не видел никогда.

Далеко-далеко, там, где закат окрасил в розовое длинные ряды облаков, долина Лугового Мышонка разрешила ему увидеть себя, увидеть Сумеречную Башню, поднимавшуюся высоко вверх, золотые минареты, ставшие пурпурными, розовыми и красными, и садящийся огненный шар между ними. Несмотря на расстояние, острые ушки Мышонка услышали слабые намеки на песню о Часах и Сезонах, мелодии флейты и лютни и звон цимбал, которые приветствовали опускающееся солнце.

— О, мне пришла в голову одна мысль, — сказал Луговой Мышонок. — Нет ли способа вернуть и вам ваше старое имя, пока я буду искать имя Принцессы?

Дербник не посмотрел вниз, но поглядел своими жестокими глазами на закат.

— И на этот вопрос я очень хотел бы ответить, но мне запрещено.

Луговой Мышонок немного подумал.

— Хорошо, я попытаюсь найти его, если буду поблизости.

— Ты очень добр, — мрачно ответил Дербник.

2

Черный Ангел Возмездия

Эмили медленно пробудилась, в ее заторможенном сознании все еще плавали ночные кошмары — сын, держащий в руке огонь, склонился над ней, потом появился другой человек…

Память медленно возвращалась. Ее сын, Гален Уэйлок, уже несколько месяцев находился в коме. Доктора потеряли надежду. Но потом, неожиданно, он проснулся. Но его глаза… Они стали странными: темными и гипнотизирующими. А голос стал похож на голос из другого мира, нечеловеческого и магического.