Джулия Смит - Король-колдун

— Так вот, — продолжил Курик, — мой господин хочет править Кайтом, и чтобы достичь этого, он нуждается в армии. Он придет, друзья мои. Уже скоро. И те, кто поддержат его, будут щедро вознаграждены. А прочие — погибнут.

— Так ты призываешь меня повернуть против короля? — одними губами прошелестел Роб, не осмеливаясь произнести подобное даже шепотом.

— Король и его слуги уничтожат тебя только за то, что ты колдун, — резонно возразил Курик. — И этим людям ты собираешься хранить верность? Самое большее, чем они вознаградят тебя, будет скорое отпущение грехов.

Страх вновь появился в глазах Роба, и Курик тут же использовал его в своих целях.

— Так это и есть то, к чему ты стремишься? Твоя семья и друзья соберутся в церкви, чтобы увидеть, как ты выпьешь чашу с ядом, причем большинство из них будут убеждены, что и впрямь присутствуют при некоем таинстве. Да, я знаю, ваши священники говорят, что магическая сила идет от дьявола, и победить его можно, лишь отдав наши жизни Богу. — Курик издевательски хмыкнул. — Они утверждают также, что истинно благочестивый человек не должен снимать панталоны ни днем, ни ночью, — какая глупость!

Что обещает Атайя? Жизнь — то, чем вы и так обладаете. Мой хозяин предлагает богатство, силу и почести для всех своих слуг. — В глазах Курика ясно отражалось осознание того, что доля его, одного из самых верных слуг Мудреца, в грядущих почестях будет немалой. — А если вы все-таки откажетесь, ну что ж… Почему бы вам не присоединиться к сторонникам Атайи? Ее люди прошлой зимой умирали от голода, и я не думаю, что сейчас что-нибудь изменилось. После того как они отказались сражаться, им осталось только попросить Трибунал прийти и перерезать им глотки. Мудрец предлагает вам пищу, деньги и теплую постель, а не палатку в лесу и сушеное мясо на обед.

По тому, как задумчив и молчалив стал Роб, Курик понял, что юноша заинтересован. Высокие идеи, конечно, хороши и правильны, но привлечь массы народа на сторону Мудреца может только обещание таких простых вещей, как кров и еда.

— Люди Мудреца не будут бездействовать, — продолжал он опутывать Роба сетями славы. — Наша армия завоюет все, чего заслуживает. У Мудреца сотни хорошо обученных магов — магов, умевших пользоваться своими заклинаниями еще до того, как Атайя появилась на свет! Наша сила делает нас особенными, а вовсе не проклятыми. Мы лучше обычных людей, и мы должны управлять ими! Это Божья воля и это то, для чего нам дан наш дар!

— Но постойте! — хрипло воскликнул Дикон.

— Нет, мы даже не лучше обычных людей, — быстро добавил Курик, осознав, что для людей неблагородных речь его прозвучала, пожалуй, чересчур возвышенно. Нельзя позволить, чтобы Роб попал под влияние брата. — Мы не лучше их, мы — другие. Лорнгельдам присущ особый дар — дар, встречающийся только у святых и ангелов… и у самого Всевышнего. Принцесса, конечно, обладает магической силой, но она не верит в святость дара своих людей. Она недостойна вести нас, Роб. Только Мудрец может быть нашим правителем.

Курик завершил свою проповедь. Он понимал, что Робу необходимо время, чтобы осмыслить сказанное. Дикон хмурился в замешательстве. Принцесса Атайя проповедует святость магии, но вряд ли Дикону под силу осознать практическую сторону этого утверждения. Верить в божественное происхождение магии — одно, а знать, что твой младший брат является неким небесным созданием, — совсем другое.

Не успел Роб ничего ответить, как Курик внезапно осознал, что в таверне наступила такая мертвая тишина, что можно было услышать бурчание в животе человека, сидящего за столиком на другом конце комнаты. Даже отпетые негодяи, сцепившиеся в драке, остановились, а повисшие над ними винные испарения как будто рассеялись. Курик осторожно бросил взгляд через плечо. Все завсегдатаи таверны застыли, словно каменные статуи, как если бы сам король со своей свитой, а не тощий священник с двумя вооруженными охранниками внезапно возник в проеме дверей. Один из охранников жадно облизывал губы, как будто собирался пожрать добычу, а не арестовать виновного.

Обвиняющий взгляд священника словно тупая бритва заскользил по таверне. Черная мантия с изображенной на ней кроваво-красной чашей, используемой при обряде отпущения грехов, безошибочно выдавала в нем судью Трибунала. Заметив Курика и его собеседников, священник медленно двинулся по направлению к ним, перешагивая через пивные лужи и остатки грубой пищи. Прочие посетители безмолвно возносили благодарственные молитвы, ибо на сей раз ангел смерти миновал их. Под недружелюбным взглядом священника, призывающего их заняться своими делами, люди возвращались к напиткам и картам, хотя и без прежнего оживления.

Курик был совершенно уверен в том, кто виноват в нежданном появлении судьи. Служанка слишком старалась выглядеть невинной — он подозревал, что впервые в жизни. Она, единственная из дюжины собравшихся в таверне людей, не казалась потрясенной появлением священника.

— Ну вот, ты и сделал свое дело, — прошипел Дикон, злобно пнув Курика в лодыжку.

— Заткнись и успокойся, — приказал Курик. — Я разберусь с этим. И не гляди так виновато, иначе они почуют твою вину.

Затем незаметным привычным движением погрузил палец в кожаный кисет, висящий на поясе. Один вдох — и коричневый порошок попал в ноздри.

Изможденный священник выглядел таким же голодным, как и его охранники. Курик заключил, что имеет дело с человеком, которому никогда не суждено насытиться, как и чудовищному Трибуналу, на который он работал. Священник видел в троих сидевших перед ним людях всего лишь куски плоти, как если бы они представляли собой выставленные на продажу мясные туши на городском рынке. С отсутствующим видом он поглаживал заостренный подбородок, словно выбирал лакомые кусочки к обеду.

— Что ты здесь делаешь, сарец?

Курик недовольно нахмурился. Значит, служанка знает разницу между кайтским и сарским серебром.

— А в чем дело? Остров Саре находится под защитой Кайта. Я имею право пересекать границу по собственной воле.

— Возможно, но у нас есть сведения, что сарцы появились на западном побережье и вызывают там волнения. А также собирают армию против короля.

Священник остановился, уверенный в том, что одно его устрашающее присутствие заставит перепуганную жертву признаться.

Курик, нисколько не смущаясь, продолжал потягивать вино. В сочетании с силой семян пастлы оно придавало ему чувство непобедимости.

Глаза священника сузились, превратившись в пару щелок кремового цвета.

— Ступайте с нами. Все трое.