Лариса Бортникова - Комики

Диана и Дас (хором): Ваславский, живой!

Бросаются к нему на шею.

Ваславский (полузадушенно): Здрасьте! Живой я, живой, цел-целехонек, по крайней мере был минуту назад.

Дас (мягко, понарошку бьет Ваславского в челюсть):Мерзавец! Я же думал, ты из-за меня!..

Диана: А нас к койкам привязали!:

Входит Носатый Монти.

Монти: Привет тебе, отважный гонщик Ваславский. Небрежно кивает Диане и Дасу.

Диана: Ваславскому хорошо, а нас к койкам привязали. Монти: Договоритесь с тюремщиком. Подарите ему контрамарку.

Занавес открывается,

В гробу лежит Дас Ньютон Аффенбаум Первый, рядом Диана в траурном платье. Поза у нее такая, будто она молилась и плакала на коленях подле гроба, но потом заснула. Входит Ваславский с двумя гвоздичками, одна сломана.

Ваславский {радостно): Какой ужас! Дас Ньютон Ротшильд Аффенбаум Первый скончался! , Диана (спросонок): А?

Ваславский (радостно): Какая потеря для всех нас!

Кидает гвоздики на грудь Дасу, берет Диану за руку.

Диана (спросонок): О!

Ваславский (целует Диане ручку): Такая потеря, такая потеря! Диана (зевая): Вы правы, такое горе!

Ваславский (смотрит на Даса в гробу, как бы ненароком обни — мая Диану): Этот фрак, этот цилиндр, это спокойное лицо! Он похож на вампира!

Диана (зевая): Да-да, я видела фильм.

Ваславский целует Дату в щечку, одновременно тайком достает их кармана игрушечные челюсти вампира и засовывает их Дасу в рот.

Ваславский: Может быть, у него уже и клыки отросли! Открывает Дасу рот, оттуда торчат клыки. Диана: Ах, что же делать?!

Ваславский: От вампиров первое средство — чеснок.

Запихивает Дасу в рот головку чеснока.

Диана: Какой неприятный запах!

Ваславский (уводит Диану в сторону): Отвернитесь, моя радость, вам незачем видеть это]

Диана: Ах! (Манерно закрывает глаза рукавом.)

Ваславский: Второе верное средство от вампира — осиновый кол. (Достает из кармана маленький колышек и вонзает его в грудь Дасу.)

Диана (подглядывает из-под рукава): Ах!

Ваславский: Теперь, когда мы уверены, что чудовище не восстанет из гроба, мы можем уйти и горевать, горевать, горевать. (Уводит Диану)

Диана: Мы должны выпить за Даса Ньютона Ротшильда Аффенбаума Первого!

Ваславский: Конечно, моя радость, у меня есть бутылка шампанского! (Уходят.)

Дас Ньютон Ротшильд Аффенбаум Первый садится в гробу, выплевывает чеснок.

Дас: Неприятный вкус! И такое неуютное ощущение во рту! (Ощупывает клыки.) Что это?(Оглядывается.) Диана, дорогая, где вы? Я вовсе не умер! Я принял снотворное, чтобы спасти нашу любовь!(Видит кол, воткнутый ему в грудь.) Ах нет, кажется, все же умер. (Ложится обратно в гроб.)

Занавес.

Утром Диане стало хуже; Мысли путались, ремни давили на руки. Впрочем, шевелиться не хотелось абсолютно. Диана сочувственно вспомнила капризы Ваславского. Она поняла; что смерть друга ее совершенно не расстраивает. Ночью, во сне он был жив и бодр. Сон казался реальностью гораздо в большей степени, чем затянувшийся кошмар «наяву». Диана поймала себя на зависти мертвому Ваславскому.

Доктор зашел в окружении привычной свиты, покачал головой, шепнул что-то Глупой Лизе; та метнулась в коридор, и уже через минуту шустрые санитары сняли ремни, а сама Лиза воткнула в вену Диане иглу капельницы.

Диану покормили с ложечки каким-то пюре, вкуса она не ощутила.

В голове у Дианы крутились странные слова Монти о переговорах с тюремщиком. Фраза казалась не только чудной, но и очень важной.

Ближе к вечеру зашли Лиза с Гейнсом. Санитар легко поднял Диану и усадил в кресло, пристроив капельницу на специальный крюк. Моторчика у каталки не было — транспорт оказался гужевым — Гейне попросту взялся сзади за ручки и куда-то покатил Диану.

Диану привезли в смутно знакомую большую комнату. Хотя Диана прожила в клинике много лет, помещение вспомнить не удавалось. Другой, столь же дюжий санитар, прикатил еще одно кресло. Дас Ньютон Ротшильд Аффенбаум Первый сидел, откинув голову назад. В горле у него хрипело, взгляд замер на какой-то точке на потолке, или Диане так показалось.

В комнате появился доктор Вандерхауз.

— Простите, дорогие мои! Мысль связать вас как буйнопомешанных мне самому отвратительна, но иного выхода я не нашел. Боюсь, что стресс от моих действий вкупе со смертью вашего товарища — причина ухудшения вашего состояния. Рискую усугубить потрясение, но нечестно и неправильно лишить вас возможности попрощаться с другом.

Доктор сделал знак санитарам и шагнул в сторону. Теперь Диана увидела, что у задней стены стоит обитый красным гроб. Очень похожий на тот, из сна.

Их подвезли поближе. Ваславский лежал побелевший и совсем не похожий на себя. И уж тем более на того Ваславского, что блистал ночью на сцене. «Доктору бы понравились наши новые номера», — подумала Диана и тут же вспомнила слова

Монти о контрамарке. Она оглянулась на Даса, но тот все так же пялился в потолок. В большом зеркале отражались все — Дас в кресле, Лиза, стоящая между Гейнсом и доктором. Лиза… Гейне… Доктор… Табличка «Это зеркало. Там нет живых людей, только отражения».

У Дианы появился план.

Их развезли по палатам. Диана бесконечно прокручивала в уме план, чтобы ненароком не забыть. Пришла Лиза, глядя на Диану укоризненно, словно» говоря «нехорошо расстраивать доктора», проверила капельницу Диана спешно заговорила с Лизой. Та не расслышала — язык плохо слушался Диану, — наклонилась поближе. И Диана прокричала, хотя получилось тихо, на ухо Лизе:

— Ты ведь влюблена в доктора. Все это знают.

— Какая чушь, — фальшиво возмутилась Лиза.

— И доктор тоже влюблен в тебя. Лиза глупо улыбнулась.

— Как ты думаешь, доктору понравится, если я расскажу ему, как ты обнималась с подсобке с санитаром?

— Неправда!

— Ну как же, с Гейнсом, блондинчиком. Как-то нехорошо сохнуть по доктору и крутить с санитаром. Доктор Вандерхауз скорее всего того же мнения.

«Ну вот, сейчас она рассмеется мне в лицо», — с ужасом подумала Диана.

Но Лизу не зря звали «глупой». Она испугалась, наклонилась к Диане и стала громко шептать, картинно ломая пальцы: