Тая Ханами - По обе стороны Земли

В парке я оказалась не одна - на единственном на всю округу пенечке сидел интеллигентного вида мужчина в темно-сером деловом костюме. Курил трубку, и, подперев рукой щеку, думал. Вероятно, о вечном. Этот человек настолько гармонично вписывался в пейзаж, что, казалось, он тут с начала времен. Даже мыши его не смущались - знай, сновали себе возле пенька, качали молодую сныть. Возраст мужчины я определить не могла - судя по морщинам и умному виду, ему можно было дать лет пятьдесят. Но вот он шевельнулся, посмотрел на меня мельком, и мне подумалось, что ему нет и сорока.

Впрочем, я забыла о нем, как только приступила к тренировке. Размялась, попрыгала, решила, что недостаточно гибка для такого великолепного майского утра, и занялась любимым делом - растяжкой. Упражнение было привезено мною из Китая, называлось "поцеловать свой сапог". Подобной обуви, у меня, правда, с собой не было, но я вполне обошлась кроссовками китайского производства. Выбрала лиственницу посимпатичнее, закинула прямую ногу на дерево, натянула носок на себя, уставилась на свою спортивную обувь. И, чувствуя, как просыпаются связки, блаженно вздохнула.

Какая-то любопытная синица, видимо, привлеченная моим умиротворенным видом, бойко сбежала по стволу лиственницы, и принялась деловито прогуливаться по подошве кроссовка. Я замерла, боясь спугнуть нечаянную гостью. Птица освоилась, и… уставилась на меня. Глазки у нее были черненькие, пронзительные, и какие-то до невозможности честные. С минуту мы играли с ней в гляделки. Синица была настолько естественна, ей настолько были чужды человеческие условности типа добра и зла, а также прочие социальные ловушки, что у меня, потерпевшей с утра по полной программе, в том числе и от органов правопорядка, перехватило дыхание. Я почувствовала, как меня захлестывает энергией - захотелось что делать, и непременно что-то полезное. Я еще толком не знала, что именно сделаю, но была готова к подвигам.

И они, конечно, тут же меня нашли. В виде уже неприятно знакомой, но было позабытой троицы в нездешнем черном. На границе парка.

– Черт! - вырвалось у меня.

Гармония с природой порушилась, птичка улетела. Я торопливо сняла ногу с дерева. Троица заметно приблизилась, от нее меня отгораживали какие-то дохлые пятьдесят метров. Краем глаза я заметила, как интеллигентного вида дяденька легко и бодро (не всякий студент повторит!) поднялся с пенечка, и направился в мою сторону. Точнее, наперерез одетым в черное. Я замерла на месте, не зная, что предпринять. Повторная встреча с парнями наводила на нехорошие мысли о возможном продолжении неприятного знакомства. И, удери я сейчас, еще неизвестно, чем это обернется в дальнейшем. А тут у меня появился нежданный защитник. С другой стороны, интеллигентный вид мужчины тоже ни о чем не говорил.

А еще до меня наконец-то дошел весь сюрреализм происходящего. То, что я уже целых полчаса имею дело, с так сказать, потусторонними явлениями, и меня это не очень-то удивляет. Более того, мне почему-то до сих пор не было страшно.

"Наверное, у меня просто шок", - нашла я себе оправдание. - "А, может быть, я сплю, и скоро проснусь".

Последняя мысль показалась мне настолько спасительной и здравой, что я со всей дури ущипнула себя за руку. Стало больно. Очень. И даже где-то обидно - зловещие парни и не думали никуда исчезать. Стояли себе, припирались с кандидатом в мои спасители:

– Ты не имеешь на нее права.

– Вы тоже. Сила жизни и смерти обошла ее стороной.

Какая сила?

– Ты не на своей территории, чтобы распоряжаться, волхв.

Опять "волхв". А я-то была уверена в том, что мне тогда, у моей комнаты, показалось…

– А вы не в своем праве, - спокойно говорил в это время мой нечаянный защитник.

Что за черт? Может, я все же сплю? И мне снится сон о том, что я себя ущипнула, мне стало больно, и я подумала, что проснулась? Может, я сейчас все же того, очнусь?

В руках парней в нетутошнем черном, как по мановению волшебной палочки, возникли стволы. Я ущипнула себя еще больнее. "Защитник" даже не вздрогнул. Трое вытянулись, застыли, как по команде. Оружие исчезло так же мгновенно, как и появилось.

– Вы забыли все, что произошло за…

"Спаситель" повернулся ко мне.

– За последние полчаса, - оторопело произнесла я.

Глаза у защитника были стального цвета.

– …за последние полчаса, - повторил он за мной. - Вас здесь не было, вы ничего не помните.

– Нас здесь не было, мы ничего не помним…

– Идите!

Люди в иномирском черном послушно развернулись, и, сделав пару шагов, растворились в воздухе. Я почувствовала струйку холодного пота, побежавшую по спине. Стало холодно и зябко. "Спаситель" неторопливо направился в мою сторону.

И вот тут-то я испугалась. По-настоящему. До дрожи в коленках. До ледяной пустоты внутри.

Но незнакомец, слава богу, не собирался на меня нападать.

– Здравствуй, красавица, - остановившись метрах в двух от меня, молвил он.

Начало мне, перепуганной, польстило. Да и выражение бирюзовых глаз у собеседника не было таким отталкивающим, как у давешних парней. Скорее даже добрым. Я перевела дух. Коленки дрожать перестали.

– Меня зовут Борис Иванович. Синицын, если хотите полное звание, - произнес он, и выжидательно уставился на меня.

– Так это была ваша птичка? - против воли вырвалось у меня.

Мужчина лишь усмехнулся. Не ответил. Мне оставалось только одно.

– Лиса, - представилась я прилипшим прозвищем. - Ударение на первом слоге, - привычно добавила я на всякий случай.

– Лиса, вы учитесь, или работаете? - проникновенно поинтересовался Борис Иванович.

– Работаю, - удивленно протянула я. Почему-то мне казалось, что речь должна пойти о зловещей троице. - И учусь, - добавила, подумав.

Все же занятие всяким боевым искусством, как и любое другое самосовершенствование, бесконечно.

– А работа устраивает? - осведомился настырный собеседник.

Тут я снова начала напрягаться. Пережитый страх, было прогнанный добрым выражением зеленых(!) глаз… Что за черт?! Только что были бирюзовые! Они у него цвет меняют!?

– Не жалуюсь, - попятилась я назад. - А что?

– Да вот, хотел предложить вам место в своей конторе, - пристально глядя на меня, ответил "защитник".

Глаза у него стали и вовсе неописуемого цвета. В смысле невозможности сходу отождествить этот самый цвет. Внезапно я осознала, что чувствую себя этаким кроликом под взглядом удава, и мне это, разумеется, не понравилось.

– И как коллектив? Хорош? - буркнула я первое, что пришло на ум, с трудом отрываясь от загадочных очей собеседника, попутно размышляя, куда бы приткнуть свой взгляд, который, как назло, тянуло обратно. Наконец, вспомнив чей-то совет, я стала смотреть на мочку уха собеседника. Это подействовало - мне удалось хоть чуть-чуть абстрагироваться от товарища Синицына.