Анастасия Рул - Мелодия тьмы

Старик встал с кровати, сгорбатился и поковылял в мою сторону. Хромой горбун из Нотр-Дама, ни больше, ни меньше.

— Хи-хи-хи, я не обязан тебе отвечать. Маленькая еще, не поймешь меня, старика.

— Ты, Квазимодо, это твоих рук дело? А ну, верни все, как было!

— Фу, какая невоспитанная! Таких учить надо, да еще и розгами, розгами по голой попе!

Я поморщилась. Старик точно извращенец. Откуда он взялся? Кто он такой? Или это плод моей больной фантазии?

'Квазимодо' тем временем подошел ко мне впритык, одаривая запахом пота и затхлости. Он протянул руки над моей головой, что-то забормотав себе под нос.

— Эй, ты что творишь? Отпусти меня! — заорала я, чувствуя, как меня облипает со всех сторон нечто липкое, похожее на тонкие нити кокона куколки.

Моего рта коснулась липкая слизь, и пришлось заткнуться, чтобы ненароком не проглотить эту гадость.

— Потом все, потом! — продолжал хихикать старик.

Я в панике закрыла глаза, потому как липкие нити дошли и до них. Последнее, что я услышала, перед тем как потерять сознание от нехватки воздуха, было мерзкое хихиканье:

— Нашел! Нашел! Хи-хи-хи! Я все-таки нашел его! Хи-хи-хи…

Ненависть. Никогда не думала, что буду кого-то ненавидеть так сильно, как этого мерзкого старикашку. Злоба поднималась из самых глубин души, захлестывала с головой так, что хотелось схватить его дряблую шею и душить, душить. Но не до смерти, обязательно оставить его едва живым. Потом долго и сладострастно пинать ногами горбатое тело, чтобы он полностью прочувствовал ту боль, что нанес мне.

Горбун закинул меня в другой мир, но об этом я узнала намного позже. А сейчас я стучала зубами, стоя по пояс в ледяной воде. Вокруг царила непроглядная тьма, а под ногами бился родник с ключевой водой, который медленно отмораживал мои лодыжки. Я протянула руки в пустоту, пытаясь найти стены и хоть какой-нибудь выход из этой темноты. Склизкие нити, окутавшие тело пару минут назад, бесследно исчезли, растворившись в холодной воде. С волос капало, напоминая, что совсем недавно я с головой ушла под воду. Одежда промокла, и кровь в моих жилах грозила навеки заморозиться, если в срочном порядке не покинуть этот морозильник.

Вскоре руки натолкнулись на влажные, мягкие стены, и не решительно передвинулись влево. Шли минуты, а стена все не кончалась, тянулась и тянулась, пока до меня не дошло, что я нарезаю круги. Наверно, от холода все мозги вымерзли, иначе я давно бы уже догадалась, что нахожусь в колодце.

— Вот она, голая правда о мамонтах! Так и появились они, несчастные! Придет зима, заморозит воду, и все… Экспонат для антропологического музея готов, — простучала я сама себе сквозь зубы, глядя на далекий луч света наверху.

Высоко, примерно в пятидесяти метрах над моей головой находился единственный выход, и никакой веревки снаружи вниз не спускалось. Хотя по канату лазить все равно не умею, но говорят, что человек в экстремальных условиях способен на многое. Особенно женщины. Ну, там, в горящую избу войти, коня на скаку тормознуть….

— Эге-гей! — во всю глотку заорала я. — Люди! Люди! Человеки!!!

Орала я долго, пока полностью не охрипла. Ответа не было. Куда делся мерзкий старикашка? Зашвырнул меня в колодец, и удрал! Нет, я точно его придушу, а потом запинаю. Нет, лучше утоплю в ледяной воде. Око за око, зуб за зуб. Мстя моя будет страшна.

Пришлось попробовать залезть по стенке наверх. Первая попытка была неудачной. Если руки кое-как умудрялись уцепиться, то ноги просто соскальзывали вниз по скользкой поверхности. Никаких выступов в стене не было. Зато я немного согрелась от физических усилий.

Так как орать я уже не могла, то пришлось раз за разом повторять свои попытки лезть по стене. Сколько раз я падала, захлебывалась водой, поднималась, лезла вверх, и снова падала, не знаю. Но много, очень много. Вплоть до того, что лучик света наверху потускнел, потом стал едва виден и приобрел бордовый оттенок, который с каждым мгновением бледнел, угасая.

Я очень устала, и замерзла, и жутко хотела есть. А помощи ждать было неоткуда. Горбатый 'Квазимодо' бросил меня здесь помирать от холода. Уж лучше бы дома, в тепле, чем так. Мысль о доме придала мне силы, и я снова попыталась залезть наверх. Прогресс был на лицо, теперь я могла осилить около пяти метров, прежде чем падала вниз. И снова начались бесконечные попытки вылезти наружу из колодца.

В какой-то момент времени я рухнула в воду и не смогла встать. Силы кончились, мне вдруг стало все равно. Даже ощущение холода исчезло. Наоборот, мне стало очень тепло. Потянуло в сон, я отчаянно потрясла головой. Не помогло. Глаза сами собой закрывались, тело не могло сделать ни одного движения. Сопротивляться внезапной волне слабости, что охватила меня, не было желания.

И тут вдруг дрогнули пальцы на руках. Легонечко так, будто нервный тик под глазом, едва ощутимо. Но эффект от этого 'тика' был необычным. Я перепугалась, в панике вскочив на ноги. Сон, который пару минут едва не увлек меня в свое счастливое небытие, трусливо сбежал, вернув все ощущения от холода.

Я сама не поняла, что же меня так напугало. Но мое сердце чуть не сбежало в пятки от этого легкого дрожания пальцев. Я поднесла руку к глазам и тут же глухо выругалась — что можно разглядеть в такой темноте?

Минут пять я стояла, глупо таращась на то место, где предположительно находилась ладонь. Потом потянулась почесать затылок, но рука наткнулась на ухо — темнота полностью дезориентировала. Я тяжело вздохнула, и… в моих пальцах опять что-то кольнуло. В этот раз я успела увидеть синие искорки, вырвавшиеся из пальцев.

— Что это было?

Беседы с самой собой уже вошли в привычку. Конечно, приятно поговорить с умным человеком, но… Интересно, в моем состоянии это хорошо или плохо? Я нервно хихикнула, а по моей руке опять прошлась покалывающая дрожь. Ощущения от нее были настолько неприятными, что я поспешно коснулась стены колодца. Попыталась коснуться, потому, как руки мои стену не нащупали.

— Э? Я вроде у стены падала! Не могла же я далеко уйти…

Вытянув руки, я шагнула вперед и тут же ойкнула, впечатавшись лбом в стену. Пару минут пришлось считать звездочки перед глазами, ругаться и шипеть на весь мир за жестокость к себе, любимой. Когда звездочки погасли, я снова протянула руку вперед. Стены не было. Как баран, я двинула лбом вперед. Стена была. Видела бы меня сейчас сестренка… Голова упирается во что-то впереди, ноги ходят на месте, а руки ловят пустоту.

И тут меня осенило! Надо же ногами попинать, может здесь дыра, которую я сначала не заметила? Поиск методов ощупывания пространства в темноте настолько захватил меня, что отступило чувство голода и холода.