Александра Первухина - Обычная злая сказка

Ознакомительный фрагмент

– Спасибо, что помогла. – И добавил после некоторой заминки: – Как тебя зовут?

– Снежана, – тихо прозвучало за его спиной, а затем испуганно, на грани истерики, девочка выкрикнула: – Кто ты? Где мы находимся?!

В следующий миг она скорчилась, прижимая руки к груди, и отчаянно закашлялась. Литари плюнул на приличия, торопливо соорудил набедренную повязку, затянув тряпку узлом на бедре, и бросился на помощь своей невольной спасительнице. Осторожно приподняв девушку, он помог ей сесть и придерживал за плечи, бормоча что-то успокаивающее, пока она содрогалась в приступе раздирающего кашля. Наконец Снежана справилась со своим странным недугом и с трудом открыла глаза, всё ещё дыша осторожными неглубокими вдохами. Принц почувствовал, как она напряглась, как только обнаружила его в непосредственной близости от себя, и поспешил успокоить испуганную девушку:

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, в конце концов, я обязан тебе жизнью. Меня зовут Литари. – Юноша грустно усмехнулся. – А вот где мы с тобой находимся, загадка и для меня тоже: последнее, что я помню, – это свою попытку помешать тебе взять зачарованный ошейник.

– Я не понимаю! – Из глаз Снежаны полились слёзы, и она взахлёб заговорила, перескакивая с одного на другое, перемежая слова всхлипами и жалобами. Принц слушал её невразумительный рассказ и всё больше мрачнел. Он не мог избавиться от ощущения, что на этот раз попал действительно в безвыходную ситуацию. Потому что если на тебя ополчились люди, всегда есть шанс убедить их или запугать, но в любом случае спасти свою шкуру, а когда на тебя гневаются боги, ты бессилен исправить положение – и остаётся только уповать на их милость. Существовала ещё небольшая надежда на то, что он ошибается и просто неправильно оценивает события. Но для того, чтобы выяснить, прав он или нет, требовалась самая малость.

Литари стиснул зубы и, молясь про себя обеим богиням о том, чтобы на этот раз он всё неправильно понял, осторожно отвёл волосы с зарёванного, покрытого красными пятнами лица своей неожиданной подруги по несчастью. Девушка сжалась, отстраняясь, но он уже и сам её отпустил: увиденного ему было более чем достаточно. По грязной щеке от виска до подбородка у Снежаны тянулась причудливая татуировка тёмно-бурого цвета – цвета засохшей крови. Знак жрицы богини войны Элары. Приговор – хорошо если только его семье, а не всему королевству. Впервые за историю этого мира клятва служения Эларе была принесена насильно – девушкой, которую даже в горячечном бреду сумасшедшего никто бы не посчитал достойной стать мечом богини.

Принц грязно выругался, забыв о своём происхождении, обязывающем его вести себя достойно в пределах слышимости девицы, которой не пристало знать подобных… э-э-э… оборотов. Из состояния бессильного бешенства его вывел робкий голосок Снежаны:

– Мне очень больно. – Девушка беспомощным жестом приложила грязную исцарапанную ладошку к груди. – Вот здесь. Можно с этим хоть что-нибудь сделать?

– Нет. – Литари почувствовал себя последним подонком, но вынужден был сказать правду: – Ты попала под проклятие, и никто тебе не сможет помочь – разве что сама богиня. Послушай меня внимательно и постарайся поверить. Ты попала в другой мир, здесь свои законы…

– Но других миров не бывает! – Снежана резко выпрямилась и тут же опять сжалась от нахлынувшей боли. – В конце концов, что происходит и кто ты такой? – Последние слова девушка уже прошептала, опять смаргивая подступившие слёзы.

Принц мрачно констатировал, что проклятие оказалось несколько мощнее, чем думал разработавший его придворный маг, и вдобавок ко всем другим неприятностям вышибло девчонке мозги, если они у неё когда-либо были. Это придумать только: других миров не бывает! Интересно, где в таком случае живут боги, если не в мире, являющемся отражением мира людей?! Очень хотелось задать этот вопрос вслух и посмотреть, как на него прореагирует эта дурёха.

Но Литари сдержал себя, догадываясь, что от шока и боли ещё не такое бывает, и начал рассказывать свою историю с самого начала, безуспешно пытаясь отвлечь Снежану – вот ведь имечко, и не выговоришь с первого раза – от очередной истерики.

Глава 2

Путь наудачу

Снежана с трудом сдерживалась, чтобы не начать поскуливать от боли и страха. Происходящее казалось ей просто бредом, порождённым её больным рассудком. Другого объяснения она придумать не могла – мучительное жжение в груди и животе не давало сосредоточиться и обдумать ситуацию. Да и эмоции, честно говоря, сильно затрудняли здравые рассуждения, так и норовя вырваться даже из-под того слабого подобия контроля, под которым находились в последнее время, и захлестнуть её с головой, вызвав истерику.

Девушка осторожно, чтобы вновь не спровоцировать всплеска боли, вздохнула и украдкой огляделась по сторонам, продолжая делать вид, что внимательно слушает сумасшедшего, по воле судьбы очутившегося с ней в одном бреду и почему-то считающего, что он в нём хоть что-то понимает. Но усилия Снежаны оказались напрасными: ничто вокруг так и не изменилось. Всё то же болото, покрытая жидкой грязью пополам с какими-то мхами поляна – и долговязый парень в набедренной повязке из остатков её курточки, сидящий на полусгнившем бревне рядом с ней. Девушке захотелось заплакать в голос, слёзы подступили к глазам, но она проглотила комок застрявших в горле рыданий и заставила себя перебороть этот приступ. Снежана уже успела заметить, что странному голому бродяге не нравится, когда она плачет, а раздражать его девушка не рисковала. Она прекрасно представляла, что может сделать с ней подросток, который гораздо сильнее физически, да к тому же не имеет причин сдерживаться. Вокруг ни души, и даже если он её убьёт, ему ничего не будет – достаточно просто сбросить тело в болото.

– Ты меня слушаешь?!

Снежана сжалась от этого резкого окрика и попыталась отодвинуться как можно дальше от своего собрата по несчастью, который явно начинал сердиться. Она проклинала эту свою дурацкую способность уходить в собственные мысли и не замечать ничего вокруг. Сколько раз это приводило к неприятностям, и вот опять… Хотя раньше это вроде бы так сильно не проявлялось.

– Что, так болит?

Девушка удивлённо подняла голову, не услышав в голосе Литари ожидаемой злости, и едва сдержала вновь подступившие к горлу слёзы, увидев в глазах парня искреннее беспокойство о её самочувствии. Она открыла рот, не зная, что ответить на его вопрос, – инстинкт самосохранения требовал соврать, но здравый смысл подсказывал, что от этого будет мало пользы, а притаившаяся где-то в глубине сознания ирония едко советовала сделать хоть что-нибудь, только побыстрее – пока собеседник не пришёл к выводу, что связался с умственно отсталой.