Денис Луженский - Сны чужие

Глава первая

С деловитым треском костер пережевывает толстые корявые сучья. Пламя жадно вылизывает чернеющую, скручивающуюся от жара кору, забирается в трещины, ползет по гладкой, обнаженной древесине. Яркие отсветы мечутся по темным каменным стенам, дрожат в бурунчиках бегущей воды, оранжевыми бликами тонут в глазах сидящего у костра…

Вот так же, наверное, сидели, глядя в жаркое пекло раскаленных углей, его далекие предки, уцелевшие в Нашествии Бездны и нашедшие себе новый дом по другую сторону считавшегося дотоле безбрежным Великого Моря. Когда первый Род высадился на западном побережье и перевалил через Горы Надежд, перед выжившими открылся мир дикий и прекрасный. Но тем фэйюрам было не до красот земли, которой предстояло стать новой родиной их детям и детям их детей. Сидя у походных костров, они невидяще глядели в пламя, вспоминая неприютные скалистые берега, давшие жизнь многим поколениям барсков и кальиров…

Точно так же, как смотрят сейчас в этот костер глаза, еще совсем недавно видевшие совершенно другую жизнь… или тех жизней было две? Впору схватиться за голову и завыть от бессильной тоски. Вот только толку с того? Утраченного не вернешь, а половинки разорванной судьбы не склеишь, и не сошьешь воедино сапожной иглой. Особенно если "половинки" эти так плохо меж собой стыкуются.

Раненый, лежащий у очага, давно перестал бредить, провалившись в глубокий целительный сон. Ничто не мешает просто сидеть, следя за гипнотической пляской языков пламени и вспоминать… Годы детства уже канули в бездну времени, два десятка лет промелькнули в воспоминаниях клочками пережитых событий, радостных, тяжелых, а подчас и просто пустых, неведомо как оказавшихся среди прочих, памятных. Перед застывшим, немигающим взглядом течет сейчас та часть прожитой жизни, которая стала в его судьбе, без сомнения, поворотной… Или их, все-таки, было две?… Две жизни… Две судьбы… Две памяти…

Угли раздраженно шипели и потрескивали, когда капли жира с нанизанного на шампуры мяса стекали вниз, мгновенно превращаясь в ароматный пар, действующий на обоняние с безотказной мощью.

- Ма-а-ама родная, - простонал Серега, - еще пять минут ожидания в этих запахах и я сожру собственные кроссовки!

- Не советую, - с самым серьезным видом заявил Колька, аккуратно поворачивая лежащие на кирпичах шампуры, - их небось в Китае делали. Неизвестно из чего они их склепали там, какой дряни в красители добавили. Вот отравишься, сляжешь, а нам потом тебя до больницы на своем горбу переть. Да, Олеж?

- Точно, - с ленцой в голосе отозвался Олег. Он лежал с закрытыми глазами на песчаном пляжике, вымытом в берегу прямо под развесистой плакучей ивой. Лучи начинающего клониться к закату солнца насквозь пронизывали слабо шелестящую крону, пятная световыми разводами его грудь, едва тронутую первым весенним загаром.

- Ой, а вам друга уж и до больницы донести тяжко, - Серега притворился обиженным. - Вот назло всем кроссы схаваю и помру, молодой. В гордом одиночестве и в муках страшных… Кстати, они не китайские, а итальянские.

- Тем более, - Колька сосредоточенно разглядывал покрасневший от контакта с горячим шампуром палец. - В гордом одиночестве - не стоит. А особенно - в муках страшных. Чем травить хрупкий организм итальянским ширпотребом, лучше уж объесться вместе с друзьями высококачественного, экологически чистого мясопродукта, напиться вволю дешевого отечественного пива и умирать одной компанией, в коллективном блаженстве.

Олег приоткрыл левый глаз, с интересом взглянул в сторону однокашника и поинтересовался с иронией:

- Сам придумал, Фарязев?

- Сам, - Колька расплылся в довольной улыбке. - Понравилось?

- Ничего так. Звучит.

- Дык! Есть еще похер в похеровницах… Ладно, ребят, давайте-ка вкусим деликатеса, по-моему он уже вполне.

- Я за нектаром, пацаны, - Серега вскочил на ноги и помчался к воде, выкапывать из сырого песка "баллоны" "Очаковского".

Олег тоже поднялся, натянул видавшие виды джинсы и занялся "столом". Из потертой спортивной сумки были извлечены пупырчатые молодые огурцы и рыжеватые помидоры, развалилась под ножом буханка хлеба, зашуршала, осыпаясь на газету, яичная скорлупа.

- Шикуем, братцы! - под довольное "у-у-у" друзей Серега предъявил общественности двухлитровую пластиковую бутыль и две крупные "воблины". - Я купил, а кто чистить будет?

- Ты уж не останавливайся на достигнутом, комрад, - укоризненно покачал головой Колька. - Сам купил, сам и почисть.

- А мы тебе "спасибо" скажем, - поддержал Олег, раскладывающий на газетной "скатерти" готовую к употреблению снедь.

- От вас дождешься, - Серега скорчил скептическую гримасу, но спорить не стал и, решительно оторвав голову у самой большой рыбины, приступил к чистке.

- Труд на благо коллектива достоин уважения, - изрек Фарязев, разливая пиво по пластиковым стаканчикам. - Как автор этого кулинарного шедевра (он театральным жестом провел рукой над снятым с импровизированного "мангала" шашлыком) я предлагаю выпить за коллектив, достойный труда на благо его.

- За что я тебя люблю, Колян, так это за твое умение красиво и связно излагать мои путаные мысли, - Серега широко улыбнулся, поднимая стакан.

- Молоток, Серый, правильно сказал, - Олег в свою очередь поднял "посуду", сдвинул со стаканами друзей. - Будем, парни!

Они хлебнули холодного пива, потом навалились дружно на шашлык, не забывая и об всем остальном.

- Ну как? - ревниво поинтересовался "шеф-повар".

- М-м-м, - промычал с набитым ртом Серега, кивая с умопомрачительной частотой.

- Вполне, - добавил Олег, - за здоровье кулинара?

Никто не возражал…

Вечерело. Закатное небо налилось багрянцем. Просвечивающий сквозь редкую листву прибрежных деревьев горизонт тонул в подкрашенной пурпуром облачной дымке. Южнее пламенеющего светила, на дальнем берегу водохранилища смутно белели дома городской окраины. Отсюда город казался далеким, почти нереальным в вечерней тишине и безлюдье.

- Хорошо-о-о, - выразил общее настроение Колька, сладко потягиваясь на расстеленном в стороне от костра одеяле. - Так бы и не уходил отсюда.

- Угу, - Серега прекратил обсасывать рыбий плавник, бросил его в огонь и хитро улыбнулся. - Теплая весна выдалась. На пять баллов… Есть предложение, пацаны, не уходить. Сгоняем сейчас в поселок, возьмем еще пару "баллонов" и зависнем здесь до утра. Что скажете?

- Не выйдет, - досадливо поморщился Колька. - Мои на ушах стоять будут, если не покажусь дома. Учет и контроль, однако. Да и не лето еще все-таки, замерзнем к утру.