Картёжник. Книга первая. Золото и тень - Эдуард Подвербный
Неделя ушла на подготовку.
Первым делом Даниил продал часы Игоря. Хороший швейцарский хронограф ушёл за сто двадцать тысяч в ломбард — ломбардщик, разумеется, нажился, но Даниилу нужны были наличные, а не торг. На эти деньги он купил приличный костюм, две смены рубашек, туфли и записался в дорогую парикмахерскую.
Он знал: в мир, куда он собирался войти, не пускают в старой ветровке.
Затем он навёл справки.
Автосалон «Горизонт-Авто» был не последним местом в городе по продаже машин. Через него проходили клиенты разного уровня, включая людей из сферы влияния Шелеста. Кое-кто из менеджеров имел с ними контакты. Даниил, не привлекая внимания, восстановил кое-какие связи — позвонил бывшему коллеге Антону, который ушёл из салона полгода назад и теперь работал администратором в загородном гольф-клубе «Гринфилд».
— Антон, привет. Это Кромов.
— Даниил? Вот так сюрприз. Ты чего звонишь? Я слышал, ты уволился.
— Да. Ищу новые возможности. Слушай, ты в «Гринфилде» работаешь, да?
— Ну.
— Как там обстановка? Я слышал, там серьёзные люди бывают.
Антон хмыкнул в трубку.
— Серьёзные — это мягко сказано. Тут половина городской администрации отдыхает. И Шелест с компанией — завсегдатай. У них там в клубе даже турниры свои.
— По гольфу?
— По картам. В основном покер. Но иногда и в преферанс режутся. Элитный междусобойчик.
Сердце Даниила пропустило удар.
— А попасть туда можно?
— В клуб? Ну, членство стоит как крыло самолёта. Плюс рекомендации нужны. А тебе зачем?
— Интересно просто. Думаю о смене профессии. Может, в сфере услуг.
Антон рассмеялся.
— Ну, если официантом — то вакансии есть. Но с твоими амбициями, Кром, я бы на твоём месте целился повыше. Ладно, давай. Если что — звони.
Разговор закончился, но Даниил уже получил то, что хотел.
Значит, «Гринфилд». Значит, покерные турниры. Значит, Шелест.
Оставалось придумать, как попасть внутрь и сесть за один стол с теневым губернатором. Но это была уже техническая задача. А технические задачи Даниил Кромов решать умел.
Вечером того же дня он сидел на диване и снова разглядывал колоду.
Он изучил её почти полностью. Пятьдесят две карты — стандартный набор для покера, хотя сами карты куда старше любой покерной традиции. Два джокера — чёрный и красный, — которые вообще не имели аналогов в знакомых ему колодах. Джокеры были самыми странными: на них не было никаких изображений, кроме золотого узора, напоминающего лабиринт.
Даниил заметил ещё одну деталь: джокеры всегда оказывались в колоде, как бы он ни тасовал. Они словно прилипали к остальным картам — невозможно было их отделить, потерять или забыть в кармане.
Рано или поздно ему предстояло выяснить, что это значит. Но пока он отложил эту загадку на потом.
Главное открытие он сделал случайно.
Тасуя колоду перед сном, он вдруг представил себе конкретного человека. Не абстрактного соперника, а именно его — Шелеста. Представил его лицо, его холодные глаза, его фарфоровую улыбку с газетной полосы.
И карты засветились.
Свечение было другим — не таким, как в машине или с Самохиным. Оно было ярче, концентрированнее. И Даниил почувствовал не просто азарт. Он почувствовал голод.
Колода хотела этой игры.
Он испугался и одновременно возликовал. Он не знал, кто кого выбрал — он карты или карты его. Но теперь это не имело значения. Они были союзниками. Инструментом и мастером. Оружием и стрелком.
Даниил спрятал колоду в платок и лёг спать.
Завтра ему предстояло стать другим человеком.
Глава 3. Клуб
Загородный гольф-клуб «Гринфилд» находился в пятнадцати километрах от городской черты, но казался другой планетой.
Даниил подъехал туда на такси — «Мазду» он всё же забрал с парковки автосалона на прошлой неделе, но для первого визита решил не светить машину, которая ещё недавно принадлежала другому человеку. Он вообще старался не оставлять следов. Привычка, выработанная детдомом: не высовывайся, пока не будешь готов.
Таксист, пожилой армянин с седыми усами, присвистнул, когда они подъехали к воротам.
— Дорогой, слушай, ты туда точно едешь? Там охрана как в Кремле.
— Точно. Высадите меня здесь.
Даниил расплатился и вышел.
Ворота «Гринфилда» впечатляли. Кованые, высотой метра в три, с вензелями и позолотой. За ними — идеально подстриженный газон, уходящий к горизонту, россыпь аккуратных домиков в колониальном стиле и главное здание клуба: белокаменный особняк с колоннами и панорамными окнами.
У ворот Даниила встретил охранник — вежливый, но цепкий, с таким взглядом, который оценивает не одежду, а манеру держаться.
— Добрый день. Ваш пропуск?
— Я по рекомендации, — спокойно ответил Даниил. — Моя фамилия Кромов. Меня ожидают.
Это была ложь. Его никто не ожидал. Но он знал: в подобных заведениях половина успеха — это уверенность. Если ты ведёшь себя так, будто имеешь право здесь находиться, у охраны появляются сомнения. А сомнение — это шанс.
Охранник нахмурился, сверился с планшетом.
— Вас нет в списке гостей на сегодня.
— Естественно. Я по личному приглашению. Позвоните Антону из администрации. Он подтвердит.
Имя Антона сработало. Охранник отошёл на пару шагов, достал рацию и что-то тихо сказал. Даниил ждал, рассматривая газон и стараясь не показывать волнения.
Через минуту охранник вернулся.
— Проходите. Третья дверь направо, там вас встретят.
Даниил кивнул и прошёл. Сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным. Первый барьер был взят.
Антон встретил его в холле — высокий, худощавый парень в белой рубашке с эмблемой клуба. Бывший коллега выглядел растерянным.
— Кром, ты чего творишь? — зашептал он, отведя Даниила в сторону. — Я тебе сказал «звони», а не «приезжай». Ты зачем вообще здесь?
— Хочу вступить в клуб.
— Ты? В «Гринфилд»? Да ты хоть знаешь, сколько стоит членство?
— Узнаю. Ты же для этого работаешь — чтобы рассказывать гостям об условиях?
Антон вздохнул и потёр переносицу. Вид у него был такой, словно он жалел, что вообще поднял трубку неделю назад.
— Ладно. Идём. Но если что, я тебя не знаю.
Они прошли через просторный холл с мраморными полами и хрустальными люстрами. Даниил старался не крутить головой, хотя внутри у него всё переворачивалось. Он видел такие интерьеры только в фильмах. Белые диваны, картины в золочёных рамах, приглушённый свет. Тишина — дорогая, обволакивающая, нарушаемая только звуком шагов по мрамору.
Антон привёл его в небольшой кабинет, где за столом сидела женщина лет пятидесяти с безупречной укладкой
