Максим Шейко - Варвар из нашего города (Бродяга)

Ознакомительный фрагмент

Ну что ж, такая перспектива меня устраивает. Раз уж я попал непонятно куда и вокруг творится черти что, то какой-никакой опекун явно не помешает. Так что «контузия» — в кассу. Глядишь, хоть часть неудобных вопросов на первое время снимет, а там осмотрюсь маленько и… Хм, выходит удар по башке на пользу пошел, прям хоть благодарность сутулому объявляй.

Помянутый подельник Тимо, словно почувствовав, что о нем вспомнили, беспокойно завозился позади. Я, скосив глаза за спину, на всякий случай перехватил дубину поудобнее — мало ли что этому субчику в голову придет? За алиби с амнезией ему, конечно, спасибо, но повторять этот номер на бис не стоит.

Все эти телодвижения не укрылись от внимания водителя кобылы. Почуяв, что дело попахивает мордобоем, наш с сутулым общий знакомый развил бурную деятельность. Схватив, правда, довольно почтительно, меня за руку и пробормотав что-то успокаивающее, Тимо бросил вожжи и, обернувшись, принялся за подельника. Что уж он там ему говорил, я не знаю, но тот вроде успокоился, задал пару вопросов, постонал немного, поворочался и затих. Ну и слава богу. Если бы пришлось его еще раз успокаивать, то дяденька мог бы на больничном надолго задержаться — народец тут, как я успел заметить, физической крепостью не отличается. А оно мне надо? Я же человек, в общем-то, не злой. Да и с Тимо ссориться не хотелось бы — еще обидится, если я его кореша вторично нокаутирую, а мне что тогда делать? Правильно, мне тогда одна дорога — в лес, к недобитым мною же гопникам, так как условно честные люди такого поведения точно не поймут. Не лучший вариант, прямо скажем, и хорошо, что обошлось. Вон Тимо уже вовсю улыбается и лошадку свою лохматую погоняет.

Обстановка, между тем, незаметно менялась. Просека, по которой петляла наша дорога, постепенно становилась шире, деревья отступали, лес становился реже и как-то обустроенней, что ли? Кустов почти не было, подлесок практически исчез, а на одной придорожной поляне я заметил довольно приличный стожок сена. Раненый больше не беспокоил, повеселевший Тимо вел оживленную беседу, то и дело, привлекая мое внимание к очередному признаку близящейся цивилизации или другим, примечательным с его точки зрения особенностям ландшафта. Я в этот монолог не вмешивался, лишь изредка кивая в подходящих, как мне казалось, местах.

Копившееся с полудня удивление, лихорадочное возбуждение от драки и нахлынувшее затем опустошение от осознания необратимости произошедшего сменились вялой апатией. Психика, пусть даже достаточно прочная и гибкая, после такой серьезной встряски настоятельно нуждалась в передышке. Так что я был, что называется, как в воду опущенный. Чувства притупились, и всё происходящее воспринималось как-то отстраненно. Мозг, хоть и со скрипом, принимал окружающую действительность, но осмысливать полученную информацию категорически отказывался. Что ж, подождем. Утро вечера — мудренее, как говорится. А дело-то у нас как раз к вечеру — Солнце вон уже за деревьями скрылось, да и небо на востоке темнеть начинает. Кстати, если так и дальше пойдет, то придется в лесу ночевать. В потемках тут особо не разъездишься — с фарами у телеги напряжёнка, да и лошадка, наверное, устала.

Впрочем, довольно скоро оказалось, что переживал я зря. Стоило мне всерьез задуматься о перспективах ночевки на природе, как с вершины очередного покатого холмика нам открылся вид на небольшую деревеньку — два-три десятка деревянных, крытых не то соломой, не то камышом домиков, хаотично разбросанных вдоль дороги. Тимо издал какой-то экспрессивный возглас и подстегнул заскучавшую лошадку. Кажется, я достиг своей первой остановки в этом новом мире.

Глава III

Насчет остановки я не ошибся, а вот с ее продолжительностью малость не угадал. С памятной драки на дороге прошло уже больше трех месяцев, а я по-прежнему торчал в деревушке с благозвучным названием Старая Ива. И по всему выходило, что застрял я тут надолго.

Тимо оказался владельцем здешнего кабака — единственного заведения общепита, а заодно и главного культурного центра в этой богом забытой местности. Хотя по местным меркам может не такая уж тут и дыра. Это мне после жизни в столице региона с миллионным населением здесь немного скучновато. А с точки зрения того же Тимо — жизнь кипит. Каждый день кто-нибудь из проезжих останавливается — пожрать, пива выпить, лошадей накормить. Да и переночевать частенько остаются. Ну и местные вечерком заходят, ясное дело. Для них таверна что-то вроде клуба.

Телевиденья с интернетом тут нет и еще не скоро появятся, пресса и радио также отсутствуют как класс, так что единственная отрада аборигенов — непосредственное общение. А где простому крестьянину с коллегой словом перемолвиться? Правильно — в пивной. Тут и условия, и атмосфера… новые лица, опять же, частенько встречаются — можно свежие новости узнать, других посмотреть, себя показать…

Вот и тянутся пейзане под вечер к Тимо на огонек — посудачить «за жизнь» да выпить кружку-другую пива, «лучшего на три дня пути», между прочим. Ну а где есть пиво и мужики, там и драки случаются. Нечасто, но бывают. Вернее раньше бывали, пока в таверне не поселился некий Нард. Именно так меня теперь зовут с легкой руки всё того же Тимо.

Собственно, это даже не имя, а просто уважительное обращение к молодому человеку мужского пола. Ну, что-то вроде «мистер» или там «месье». Приютивший меня Тимо, так и не выяснив имени своего спасителя, избрал такую вот обезличенную форму обращения, а вслед за ним потянулись и остальные селяне. Вот так вот буднично и незаметно Серега Марков, в узких кругах известный так же, как Марк, превратился в обезличенного Нарда. Хорошо хоть так. Всё-таки «мистер» всяко получше будет, чем «эй ты, козёл» или еще чего на подобие. Так что спасибо кабатчику-благодетелю, что не отдал на поругание народному творчеству.

Если серьёзно, то дело, конечно, не только в Тимо и тех байках, что он любит иногда рассказывать про нашу с ним эпическую битву с разбойниками. Уж не знаю почему, но я при своем достаточно умеренном росте в 183 сантиметра чуть ли не на голову выше практически всех аборигенов, которых довелось повстречать до сих пор. Мелкие они тут какие-то. Да и пропорции тела у местных несколько нестандартные — руки и ноги коротковаты, если с моей колокольни смотреть. В общем, этакие недомерки не слишком пугающей наружности, и я для них — дылда здоровая. Вот потому и уважают. Может за глаза полудурком и называют, но в лицо пока еще никто не рискнул.

Работу мне, кстати, тоже нарезали в соответствии с антропометрическими данными. Вышибала в пивной — это вам не хрен собачий! Правда, на фэйс-контроле я только по вечерам работаю, когда народ собирается, а днем всё больше разнорабочим — подай, принеси, дров наруби, воды набери, ну и так далее. Немножко не то, о чем я в детстве мечтал, но выбирать особо не приходится. Остальные тоже как белки в колесе крутятся. Тот же Тимо и за бармена, и за кельнера вкалывает. И это еще не считая того, что он тут главный пивовар! Жена у него за шеф-повара, дочки — официантками, ну и уборщицами до кучи. А уж крестьяне и вовсе вкалывают по-черному. Так что я по местным меркам еще и бездельник — считай, только мелкие хозяйственные работы выполняю. Ну что ж, могу себе позволить на правах спасителя почтенного отца семейства.