Ольга Ильина - Особенные. Элька

— Шутим? Значит, поправляемся.

— А вы мне зубы не заговаривайте, — погрозила я пальцем, а потом нахмурилась, — Я ведь серьезно сейчас. С ней что-то не так. Она мерзнет и изнывает от жары, а иногда одновременно. Вы ведь врач, уверена, можете сделать какой-нибудь анализ. Ей очень плохо. Правда-правда. Она умрет здесь.

— Что за глупые мысли. Никто не умрет, — не поверил доктор, но и я не намерена была сдаваться. Не сегодня.

— Сделайте что-то. Я вас очень прошу. А если не поможете, клянусь, я встану сегодня же с этой кровати и поползу, если придется, к главному. И уж будьте уверены, никакие лестницы не остановят.

— Да я верю, — усмехнулся он. — Ты у нас, девушка боевая. Только она не мой пациент, понимаешь. И тебя, милая моя, здесь быть не должно. Не нравятся мне твои хрипы. Ладно, вечером зайду. Если состояние не улучшится, придется нам с тобой в реанимацию вернуться.

— Что, все так хреново?

— У тебя хрипы в легких. Очень на пневмонию походит. А первейший путь к выздоровлению что?

— Что?

— Крепкий и здоровый сон. А ты не спишь.

— Уснешь тут, как же, — фыркнула я, — Когда тут страшные тени с кровавыми глазами по палатам разгуливают.

— Кто разгуливает?

Я замерла. Нет, ну не дура. Ведь молчать должна, так нет. Проговорилась. Правда и это можно списать на очередной кошмар. Я ухватилась за эту мысль и выдала доктору душещипательную историю моего «сна». Надеюсь, поверил, а то не хочется мне как-то снова с тем чудиком психиатром встречаться. Он, конечно, милый, но странный. Даже по моим меркам.

— Скажите, Василий Петрович, а вы давно здесь работаете?

— Недавно. Второй день.

— Это мы с вами типа, новички? Вы в роли доктора, а я пациента?

— Очень капризного пациента, — доверительно сообщил доктор.

Я покраснела, потому что была просто отвратительным пациентом. Отличалась повышенной подозрительностью и нервозностью. Не давала сделать укол, пока мне не приносили ампулу с лекарством, где можно было прочесть название препарата и прочитать все о нем в интернете, ела только то, что принесли родители, пила из бутылки, которую прятала под подушкой. И пусть все считают чокнутой, зато живой.

— Как долго я еще буду здесь? Может домой?

— Задай мне этот вопрос недельки через две, — ответил доктор, а я простонала. Две недели. Вот что я буду делать здесь две недели? Свихнусь. Окончательно и бесповоротно.

— А что с Маринкой? Может, поговорите с лечащим врачом, а? Пожалуйста.

— Ты ведь не отстанешь?

— Нет. Буду просить и умолять, пока вам не захочется меня придушить.

— Ладно, я подумаю, — сдался он.

— Стоит меня душить или нет?

— Как тебе помочь, чудовище.

— Что, серьезно? — обрадовалась я и от избытка чувств поцеловала доктора. В щеку, конечно. А вы что подумали? Не, я не такая. Василь Петрович, конечно, ничего так. Но он ангел. Кто ж в ангелов влюбляется?

К обеду меня навестили родители. Поесть принесли, чему лично я была несказанно рада. Не их приходу, а обеду домашнему.

— А Женька где? — спросила, открывая всевозможные баночки и контейнеры. Эх, жаль, в палате холодильника нет. Мммм. Картошечка, котлетки, салатик из сухариков с фасолью. Фууу. Куриный бульон. Еще теплый. Ненавижу куриный бульон. А вот апельсинки люблю, а, нет. Это мандаринки. Но их я тоже очень уважаю. Да и с соседками поделиться можно.

— Мам, ты просто чудо.

— А здесь, компот, — проговорил папа и вытащил большой походный термос.

— Еще теплый, — с восторгом пропищала я.

— А то.

— Мой любимый?

— Из сухофруктов, — подтвердил папа.

— Пап, неужели сам варил?

— Ну, до таких крайностей, доча, я еще не дошел, — хмыкнул папа и покосился на улыбающуюся маму. Эх, люблю родителей. Они у меня классные. Добрые, очень милые, любящие. И пусть не родные. Но всех бы родных детей так любили, как любят меня. А я их. Если бы не Женька, я была бы абсолютно счастлива.

— Так вы мне не рассказали, что с Женькой?

— Ничего, — немного погрустнела мама. И вроде улыбается, но вижу, беспокоится она, только меня напрягать не хочет, — Она в школе сейчас.

— Как учеба?

— Да как всегда, — проговорила мама, — Кстати, Лена обещала после уроков к тебе зайти и задания принести. Выпускной год, как-никак.

— Знаю-знаю. У нас ЕГЭ, подготовка к поступлению на экономический, и бог знает, что еще.

— Эля, образование очень важно.

Да знаю я, вот только экономистом быть не хочу. Единственный мой конфликт с родителями, в котором я держу круговую оборону и отбиваюсь руками и ногами. Почему? Потому что я, как мне кажется, неплохо рисую и хочу художником стать. Реставратором. Представьте, каково это прикоснуться к великим произведениям Дали, Пикассо, Рембранта, Шагала и многих других величайших творений, иметь невероятную возможность вдохнуть, внести свою лепту, свои мазки и краски, и даже видение, в нечто настолько великое. Настоящее счастье. И мечта. Только папа не понимает. Считает это глупостью, детским хобби. Но для меня-то все всерьез. Но как ему доказать, что это для меня значит, пока не представляю. Но экономистом не буду. И не надейтесь. Все эти статистика, математика, финансовый анализ, стратегический менеджмент. Меня коробит каждый раз, как слышу нечто подобное. Бррр.

Так, образование образованием, а родители мне что-то недоговаривают, о Женьке. Я даже жевать перестала и подозрительно посмотрела на маму. Она поняла. Вот только папа, как кость в горле сидел и на наши тонкие намеки пойти прогуляться не реагировал. Пришлось применить безотказное стратегическое оружие.

— Мам, я ведь все пропустила. И еще сколько здесь пропущу. Расскажи мне немедленно, что там в Доме-2 происходит? Гобозов женился или нет? А как его мама отреагировала? Она же против была.

Сработало. Папа вздрогнул, и поспешил смыться в коридор. Покурить он пошел, как же. Просто это слово Дом-2 на него магическим образом действует. Магически заставляет бежать.

— Так что там с Женькой?

— Не знаю, доченька, как ты воспримешь. Но кажется, она с Ромкой твоим встречается. Я сама не видела, но тетя Нина, наша консьержка говорила…

Я съежилась. Ведь знаю же о них, а все равно неприятно.

— Мам, ты знаешь, это не важно. Мы расстались. Главное, чтобы вы не наезжали на нее сейчас с папой.

— Она же ребенок совсем.

— Знаю.

— Я была лучшего о нем мнения. Он казался таким милым мальчиком. Всюду за тобой ходил, мы принимали его у нас в доме, за стол вместе сажали, а он. Вон каким оказался.

Мама покачала головой. Да уж. Если ее кто разочарует, то это навсегда. Она теперь Ромку даже на порог не пустит, не то что с дочерью разрешит встречаться.