Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

Весь класс ахнул. Не столько из-за смертельной угрозы, сколько из-за того, что угроза нарушала правила безопасности при трансфигурации.

Профессор МакГонагалл повернулась обратно к доске...

Из угла класса раздался другой голос.

— А профессор Квиррелл? — спросил Терри Бут. — Он арестован?

— Авроры только задержали его, — сказала профессор трансфигурации, не оборачиваясь. — Если они не вернут нашего профессора Защиты до завтра, я попрошу директора отправиться за ним. Но я могу сообщить вам, что Совет Попечителей назначил голосование, разрешать ли и дальше битвы профессора Квиррелла.

Кевин Энтвистл спросил:

— А генерал Малфой? Когда он вернётся из больницы Святого Мунго?

Профессор трансфигурации перестала писать на доске.

Она снова развернулась, на этот раз явно медленнее:

— Мне жаль, мистер Энтвистл, — сказала профессор МакГонагалл. Казалось, на её лице стало чуть больше морщин. — Как мне дали понять, здоровье мистера Малфоя вне опасности. Но к сожалению, я получила сову от отца мистера Малфоя о том, что он забирает его из школы. Боюсь, мистер Малфой не вернётся.

Глава 84. Цена бесценного. Послесловие 2

Проснувшись, Гермиона обнаружила, что находится в мягкой удобной постели больничного крыла Хогвартса. Квадрат света от заходящего солнца грел ей живот через тонкое одеяло. Память подсказывала, что рядом с её кроватью должна стоять ширма — возможно, полностью закрывающая её кровать, возможно, приоткрытая, — а вокруг будут располагаться остальные владения мадам Помфри: другие кровати, занятые или свободные, и яркие окна в изогнутых каменных стенах Хогвартса.

Когда Гермиона открыла глаза, первым, что она увидела, было лицо профессора МакГонагалл, сидевшей слева от её постели. Профессора Флитвика, по понятным причинам, не было: он всё утро провёл рядом с ней в камере для задержанных, поддерживая серебряного ворона в качестве дополнительной защиты от дементора, и всё это время он сурово смотрел в сторону авроров. Декан Когтеврана и так истратил на неё слишком много времени, и, скорее всего, ему пришлось вернуться к занятиям вместо того, чтобы и дальше приглядывать за осуждённой за покушение на убийство.

Она чувствовала себя ужасно-ужасно больной и не думала, что причиной тому были какие-то зелья. Гермиона расплакалась бы снова, но горло болело, глаза всё ещё жгло, и голова казалась совершенно пустой. Она не могла зарыдать, просто не могла найти силы для новых слёз.

— Где мои родители? — шёпотом спросила Гермиона у декана Гриффиндора. Почему-то сейчас больше всего на свете она боялась встречи с родителями, но всё равно хотела их увидеть.

Мягкий взгляд на лице профессора МакГонагалл трансфигурировался в грустный.

— Мне жаль, мисс Грейнджер. Хотя так было и не всегда, в последние годы мы обнаружили, что мудрее не сообщать родителям маглорождённых о любых опасностях, с которыми сталкиваются их дети. Я бы посоветовала вам тоже хранить молчание. Иначе они могут быть против того, чтобы вы остались в Хогвартсе.

— Меня не исключат? — прошептала девочка. — За то, что я сделала?

— Нет, — ответила профессор МакГонагалл. — Мисс Грейнджер... уверена, вы слышали... Я надеюсь, вы слышали мистера Поттера, когда он сказал, что вы невиновны?

— Он говорил это просто так, — вяло отозвалась она. — Я имею в виду, только, чтобы меня освободить.

Пожилая волшебница решительно тряхнула головой:

— Мистер Поттер полагает, что кто-то изменил ваши воспоминания, что никакой дуэли вообще не было. Директор же подозревает, что против вас, возможно, применили даже более тёмную магию — что вы наложили то заклинание своей рукой, но не по своей воле. Даже профессор Снейп считает произошедшее совершенно неправдоподобным, хотя, вероятно, и не сможет заявить об этом публично. Он размышлял над тем, не дали ли вам магловские наркотики.

Гермиона по-прежнему отстранённо смотрела на профессора трансфигурации. Она знала, что ей только что сказали нечто важное, но не могла найти достаточно сил, чтобы осмыслить новую информацию.

— Вы ведь сами в это не верите? — спросила профессор МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, неужели вы верите, что могли пойти на убийство?!

— Но я... — её великолепная память услужливо воспроизвела в тысячный раз: Драко Малфой ухмыляется и заявляет, что она способна одолеть его, лишь когда он устал, после чего сразу же переходит к действиям. Он танцует, словно заправский дуэлянт, между витрин с кубками, в то время как её движения слишком резки и неуклюжи. И всё заканчивается ударом проклятья, после которого она врезается в стену, кровь течёт у неё по щеке… и затем… затем она…

— Но вы помните, как сделали это, — произнесла пожилая волшебница. На её лице читалось доброжелательное понимание. — Мисс Грейнджер, двенадцатилетней девочке нет необходимости нести груз таких ужасных воспоминаний. Одно ваше слово, и я буду рада избавить вас от них.

Гермионе будто плеснули в лицо тёплой водой.

— Что?

Профессор МакГонагалл достала палочку. Движение было настолько отработанным и быстрым, что казалось, будто палочка сама скользнула в её руку.

— Я не могу предложить вам полностью избавиться от воспоминаний, мисс Грейнджер, — сказала профессор Трансфигурации с присущей ей педантичностью. — В них могут быть скрыты важные факты. Но существует форма заклинания Забвения, которая обратима, и я буду рада использовать её на вас.

Гермиона уставилась на палочку. Впервые за почти двое суток у неё появилась надежда.

Пусть окажется, что ничего этого не было... Она желала этого снова и снова — чтобы стрелки часов повернулись назад и стёрли тот ужасный выбор, который никак нельзя было отменить. Пусть стирание памяти не изменит случившегося, но так всё же будет легче…

Она снова посмотрела на доброжелательное лицо профессора МакГонагалл.

— Вы действительно думаете, что я этого не делала? — дрожащим голосом спросила Гермиона.

— Я совершенно уверена, что вы никогда бы не сделали такого по своей воле.

Руки Гермионы под одеялом вцепились в простыни.

— Гарри думает, что я этого не делала?

— Мистер Поттер придерживается мнения, что ваши воспоминания полностью сфабрикованы. Я хорошо понимаю его позицию.

Пальцы Гермионы расслабились и выпустили простыню. Голова девочки упала обратно на подушку.

Нет.

Она никому не рассказала.

Она проснулась и вспомнила, что случилось прошлой ночью, и это было как... как... даже в своих мыслях она не могла подобрать слов, на что это было похоже. Но она знала, что Драко Малфой уже мёртв, и никому не рассказала, не пошла с признанием к профессору Флитвику. Она просто оделась, спустилась к завтраку и пыталась вести себя нормально, чтобы никто ничего не узнал. Она понимала, что это неправильно, и Неправильно, и ужасно ужасно НЕПРАВИЛЬНО, но она так испугалась...