Ник Эндрюс - Жемчужина Пустыни

Забрав с собой товарища, путешественники двинулись к восточной части рынка. Туда же направились северянин, Эблис и Исхад. Обе группы соединились у таверны «Восточная жемчужина».

Обычно здесь собирались купцы, но чаще заходили и наемники, служившие в армии Илдиза. Место не лучшее для киммерийца, однако, выбирать не приходилось. Вести разговор на улице было бы совсем глупо.

Конан огляделся по сторонам. Обычная туранская толпа. В ней всегда хватало подозрительных личностей. Двумя шпионами Абдул мог и не ограничиться. Для большой безопасности киммериц оставил трех шемитов у входа. Теперь врасплох их не застанут.

В помещении царил полумрак, и глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Во время своей службы в Аграпуре северянин бывал здесь довольно редко, так что хозяин вряд ли его узнает. Совсем другое дело — посетители. Киммериец укрылся за широкой спиной десятника и настороженно разглядывал туранцев. Так и есть! В дальнем углу, в большой компании, сидел крепкий темноволосый иранистанец. Когда-то он был в сотне Конана и участвовал в вендийском походе. К счастью, наемник прилично набрался. Выкрикивая что-то неразборчивое, воин осушал один кубок за другим. Двигаясь к нему спиной, киммериец направился к свободному столу.

По внешнему виду, таверна мало отличалась от «Приюта моряка». Низкий потолок, деревянные столы и скамьи, плотно утрамбованный глиняный пол. Впрочем, если приглядеться, то можно заметить, что стены покрыты идеально белой штукатуркой, окна гораздо шире, и на них висят чистые занавески, нигде не видно грязи, а подносы и кубки начищены до блеска. Внутри гораздо легче дышится, и запахи вызывают аппетит. Полуденная жара загнала людей в дома, и незанятых мест было немного. Устроившись подальше от входа, северянин заказал холодного ячменного пива. То же самое сделали и его спутники. На воинов никто не обращал внимания. Наемники — частые гости в «Восточной жемчужине». Сделав несколько глотков, киммериец, наконец, обратился к Зендалу:

— Каков ответ купца?

— Он не может нам помочь, — произнес шемит.

— Объяснил, почему? — уточнил Конан.

— Да, — «барс» кивнул. — Торговец высказал десятки извинений, но и его возможности ограничены. Утром туранец вел переговоры с одним из приближенных короля, обещал вознаграждение. Все напрасно. Сановник напуган и наотрез отказался передавать просьбу правителю. По его словам, Илдиз уже казнил двух продажных чиновников. Они тоже добивались разрешения на выход кораблей из порта. Их обвинили в государственной измене и обезглавили.

— Это в духе короля, — усмехнулся киммериец. — Правитель Турана очень не любит, когда нарушают приказы, тем более, столь важные.

— Я так и думал, — вставил Исхад. — Абдул и сам напуган не меньше. В лучшем случае, он просто спросил, а получив отказ, тотчас успокоился. Долг перед другом выполнен. Результат, вполне устраивающий торговца…

Северянин внимательно посмотрел на советника, но промолчал. Шемит что-то чересчур много болтает… Киммериец допил пиво и с легким разочарованием в голосе заметил:

— Простой способ не оправдал себя. Жаль… Придется рисковать. Не хотелось мне драться с туранцами, но, видимо, без схватки не обойтись.

— А что нас так гонит? — не удержался от вопроса Исхад. — Подождем дней десять и спокойно переправимся через Вилайет.

Киммериец гневно сверкнул глазами. Советник начинал раздражать его. Любопытство еще никого до добра не доводило. Вместо помощи, шемит доставлял северянину массу проблем. Андуран ошибся, послав торговца в путешествие.

— В свое время узнаешь, — резко сказал киммериец. — А теперь, на выход! Мы засиделись здесь. Эблис, рассчитайся…

Вскоре отряд двинулся по широкой улице на восход. Дорога вела к морю. По пути часто попадались рыбаки с огромными корзинами. Они несли утренний улов на рынок. Толкаясь и ругаясь, моряки старались опередить друг друга. Первому скупщики всегда платили несколько больше. Откуда-то сзади послышался частый топот копыт. Прохожие испуганно разбегались по сторонам. Два десятка всадников-номадов быстро проскакали в направлении порта. Прижавшись к стене, Конан смотрел вслед конникам. Не по их ли душу? Вдруг Абдул дрогнул и все рассказал королю? Его шпионы не уследили за Зендалом, и торговец решил покаяться. В это верилось мало, но киммериец так долго не был в Аграпуре… Люди меняются…

Путешественники вышли на площадь и невольно остановились. Увиденное могло поразить кого угодно. Всю северо-восточную часть территории занимали три великолепных дворца. Рядом с ними даже трехэтажные дома аграпурцев казались мелкими и убогими. Гигантские здания строились ступенями и облицовывались разноцветной плиткой. Левое имело небесно-голубой оттенок, правое — розовый, а центральное — бледно-желтый. Дворцы скрывались за высокой сплошной стеной и буквально утопали в зелени садов. Сразу чувствовалось, что это архитектурное величие могли создать только истинные мастера, какими являлись иранистанцы. древняя, своеобразная культура. Аграпур был когда-то их столицей, и калифы не жалели средств на его украшение, — а туранцам хватило ума сохранить эту красоту. Точные геометрические формы, ровные ступени, ряды одинаковых окошек, на стенах причудливые рисунки, рассмотреть которые с такого расстояния, к сожалению, не удавалось.

— Клянусь Иштар! — восхищенно выдохнул Исхад. — Какая роскошь!

— Это верно, — согласился северянин. — Раньше здесь жили вельможи Иранистана. Они думали, что Аграпур будет принадлежать им вечно.

— Я слышал, гирканцы разрушали захваченные города, — вставил Эблис. — Почему же захватчики пожалели дворцы?

— Наверное, потому что уже тогда каганы хотели сделать Аграпур столицей нового государства. Правда, Тарим собирался разобрать эти творения человеческих рук и из полученных камней возвести вторую оборонительную стену, но смерть разрушила замыслы пророка. Его последователи решили сохранить и поделить захваченное богатство. С тех пор дворцы принадлежат самым влиятельным приближенным Илдиза. По знатности и древности рода они мало уступают королю. Отец нынешнего правителя хотел из розового дворца сделать храм, посвященный Эрлику, но наткнулся на упорное сопротивление. Расставаться с этим чудом его хозяин не собирался. Королю пришлось отступить, — пояснил киммериец.

В самом центре площади на квадратном постаменте размещался памятник. Ничего подобного шемиты раньше не видели. Они не удержались и подошли поближе. Скульптур великолепно изобразил одного из иранистанских владык. На высоком троне сидел худощавый пожилой мужчина с заостренной бородкой, большими глазами и тонким прямым носом. Массивная чалма, длинное до пят одеяние, на ногах сандалии, руки лежат на подлокотниках. Калиф смотрел на восток, в сторону Вилайета, он словно предчувствовал, что угроза его стране придет именно оттуда. Фигура правителя была вырублена из цельного куска мрамора. От времени, ветра и пыли она потускнела, но не потела красоту и величественность. Туранским мастерам далеко до подобного совершенства. Кроме путешественников, возле памятника толпилось еще человек сорок, в основном, торговцы из дальних стран Хайбории. Аквилонцы и немедийцы, офирцы и кофийцы, аргосцы и зингарцы — все невольно понижали голос и с восхищением разглядывали скульптуру.