Татьяна Талова - Королевская стража

— А правда, что в Даремле колдовство разрешено? — тихо спросил он, на миг отвлекшись от рассказа.

— Такое, как ты здесь описываешь — строжайше запрещено, — заверил его Кайса. — А остальное — да, бывает… Так что там с ним случилось, с колдуном?

— Сдох, — просто ответил Литкай. — Уволок он к себе однажды девку какую-то, а та возьми и задуши его. Вышла наутро из его дома, с головой в руках…

— А почему пустошь-то теперь на месте деревни? — не поняла ничего Риннолк.

— А в то время как раз колдовство-то и запретили, — поведал Литкай. — Приехал отряд — раз колдун здесь жил, то место проклято, вот и погнали всех из домов, а место выжгли. И с тех пор там даже трава не растет.

— Почему? — еще больше запуталась Риннолк. — С отрядом этим дурным, квирры с ним, а вот трава-то с чего перестала расти?

— Проклятое место? — предположил Кайса.

— Оно самое. Только смеркаться начинает, выползают на землю чудища разные, пока на ту землю не ступишь — не увидишь.

— Дурацкая история, — вынесла вердикт Риннолк. — Какая-то бессвязная. И что, никто туда не ходил?

— Ходили и не раз, — пожал плечами Литкай. — И герцогские люди и так, просто… Многие седыми возвращались, кто-то с ума сходил. А уж какие ужасы все про эту пустошь рассказывали…

— Ты бывал? — внезапно спросил Кайса.

— И не хочется, честно говоря.

— Вот и я не был, — рассеянно продолжил бард. Риннолк вопросительно изогнула бровь. Разведчик самодовольно усмехнулся.

— Так вы хотите… — Литкай осекся и покачал головой. — Зря я вам это рассказал.

— Ну почему зря? — улыбнулся Элле-Мир. — Ри права, байка какая-то неправдоподобная… как будто была история, а ее взяли и разбили на фрагменты. Что-то потеряли, что-то переделали…

— Ну, — с грустью сказал паренек, — вы-то, может, и пройдете нормально…

— Пройдем, — махнул рукой бард. — А то, что место проклятое, так не впервой.

Чернокнижники не были бы и вполовину так опасны, занимайся они просто черной магией. Главная беда состояла в том, что черный маг самим фактом своего существования притягивал к себе всевозможных злых духов, болезни и различные беды. Естественно, своего "хозяина" темные силы не беспокоили, отыгрываясь на окружающих его людях. Впрочем, такая особенность обычно и помогала выследить чернокнижников, другое дело, сколько вреда они и их невольное окружение успевали принести до появления борцов с нечистью или конкурентов-магов.

Так что про себя Кайса уже решил, что самое страшное, ожидающее его на пустоши — землянка черного мага и, собственно, сам черный маг, прячущийся от бдительных ищеек Великого Герцога. Мастера иллюзий среди магов встречаются редковато, но с одним Элле-Миру довелось столкнуться… А чудовища? Да что чудовища! Может, Риннолк и вспомнит парочку походов в Шейм-Оннэ и увиденных там существ, а он, Кайса, твердо знал, что с нечистью договориться бывает легче, чем с человеком. Тем более, магом. Нечисть, она как-то… проще, что ли. Ее легче понять. Оккупировать территорию ей ни к чему. Сидеть на пустоши, питаясь чужим страхом, вместо того чтобы попробовать покинуть герцогство — это больше в духе трусоватого мага, нежели темных сил.

Риннолк же о местном чуде думала мало — история бредовая, ну а что еще взять с государства, где магия под строжайшим запретом? Страшно не будет. В ее личной копилке страхов жило только два воспоминания: гибель сестры и безумный, мечтательный взгляд голубых глаз эквиски за мгновение до того, как утащить жертву под воду… Да и то, последнее событие подействовало на нее так сильно во многом потому, что она тогда едва-едва очнулась и с трудом соображала. Риннолк покосилась на барда, мысленно обозвав себя дурой. И квирр же дернул сказать ему про сестру! Расслабилась и понадеялась, что разведчик станет менее подозрительным… а вот и зря. Элле-Мир за ней следил и наверняка уже сложил в голове прекрасную картину, в которой нашлось место и прошлому Риннолк, и настоящему, и будущему. Да еще эти его истории про лабиринты…

— А Литкай ведь пойдет за нами, — задумчиво произнесла Риннолк, когда от яблока остался огрызок, а паренек побежал на кухню за еще одним кувшином пива.

— С чего ты взяла? — удивился бард. В конце концов, это была его способность — читать в душах, глазах… иногда на лбах, ну и прочее.

— Таких, как он, в Шермеле по весне — не счесть, — хмыкнула наемница. — Приходят учиться из округи и у всех на лице желание творить подвиги… только повода нет. Знаю, сама такой пришла.

— Так мы, значит, теперь повод? — усмехнулся Кайса. — Не скрою, приятно… — он посмотрел девушке прямо в глаза. — А вот про "сама такой пришла" мне не ври, ладно?

Последняя фраза была произнесена совершенно иным тоном — жестким, ядовитым. Риннолк развела руками — мол, что хочешь, то и думай.

— Наша игра в силе?

— Почему нет? — договаривала Риннолк, уже вскочив со стула и перехватив его за спинку.

Кинжал выпал из ладони, Кайса, охнув, схватился за ушибленную руку, Литкай застыл в дверях.

— Проходи, все нормально, — Риннолк поставила стул на место и улыбнулась, поднимая с пола кинжал. — Был бы метательный, может, и получилось бы. И, наверное, не стоило меня предупреждать этим вопросом об игре…

— Учту, — вздохнул Кайса. — Но не издевайся, милая, я дерусь уже лучше, разве нет?

— С таким-то потрясающим учителем — плевое дело, — фыркнула Ри, пропустив издевательское "милая" мимо ушей, и вдруг с ужасом уставилась на барда. — О нет! Кажется, я подцепила от тебя эту тягу к самолюбованию!

— Она тебе на пользу, — признался Элле-Мир. — Реже выглядишь пришибленной.

— Сомнительный комплимент… — Риннолк многозначительно поиграла его же кинжалом, не спеша возвращать оружие. — Литкай, ну что ты стоишь?

— А кстати, — заметил Кайса, — мы уже в Думельзе, не пора ли вспомнить про дуэль?

— Подучу тебя еще немного, — смерив его изучающим взглядом, решила Риннолк. — А то с таким драться даже стыдно… Литкай, да садись, не смотри на нас так!

— Вот ведь… — паренек поставил новый кувшин и сел, задумчиво подперев щеку кулаком. К чему относились эти слова, никто так и не понял. У Литкая закрывались глаза, а голова неумолимо клонилась к столу. Чуть позже он извинился и прилег на кровать, чтобы "проспаться чуток, а то вернусь пьяным — учитель заругает", и Кайса с Риннолк продолжили ужин и болтовню без него.

Без веселого мальчишки разговор пошел труднее, а спустя ойт и вовсе сошел на нет. Наемница догрызла второе яблоко и ушла в свою комнату, Кайса поначалу хотел разбудить Литкая, но потом махнул рукой и улегся рядом.