Джон Бетанкур - Заря Амбера

Заторопившись, я отдернул гобелен.

И мое воодушевление тут же угасло. Я опоздал.

Труп исчез.

ГЛАВА 12

Быстрый обыск покоев результатов не дал. От Инвиниуса не осталось ни малейших следов – даже ни единой капли крови. Лишь поднос с бритвами и полотенцами свидетельствовал, что все это и вправду произошло – поднос, да еще чернильное пятно под ковриком, но чернила могли пролиться когда угодно. Они говорили скорее о неуклюжести, чем о покушении.

Теперь у меня не было никаких доказательств того, что на меня нападали или что нападавший был адской тварью, замаскированной под слугу. С исчезновением трупа я лишился единственной ниточки, которая могла бы привести к разгадке – и своего единственного, хотя и незначительного преимущества. Поскольку тревогу никто не поднял, оставалось лишь предположить, что в Джунипере имеется еще одна замаскированная адская тварь или человек-предатель. Очевидно, он отправился выяснять, куда делся сообщник, обнаружил труп и тайком его унес.

Я задумался. С того момента, как я покинул обеденный зал, я не видел ни единого коридора, не заполненного людьми. Ко мне в покои вполне можно пробраться нормальным человеческим способом – нужно просто улучить момент и прошмыгнуть в незапертые двери. Но если бы кто-то попытался протащить по коридорам труп, его бы сразу заметили. Значит, труп удалили каким-то иным способом, скорее всего, магическим. При помощи карт? Очень может быть.

А значит, в дело замешан один из нас... кто-то из моих сводных братьев и сестер.

Но кто именно?

Прикинув, что из этого вытекает, я тщательно запер дверь, проверил все окна (похоже, к ним подобраться нельзя – разве что перелететь с соседнего балкона на мой) и положил меч рядом с кроватью. Я был озадачен, зол и, честно признаться, напуган.

Лишь после всех этих мер предосторожности я разделся и улегся в постель.

И усталость нахлынула на меня, словно океанская волна. Кажется, я заснул еще до того, как голова моя коснулась подушки.

Вежливый стук в дверь или робкое приглашение к завтраку – не то, что способно разбудить меня поутру. Подобно всем солдатам, сплю я точно так же, как ем, дерусь или люблю женщину, то есть самозабвенно и от всей души. Голос трубы, поющей тревогу, или звон мечей – вот единственный способ заставить меня встряхнуться прямо с утра. В противном случае, как это успели усвоить мои подчиненные, меня проще оставить в покое.

А потому не стоит удивляться, что я не услышал ни стука, ни вежливого голоса слуги, зовущего: «Лорд! Лорд Оберон!»

Когда кто-то отдернул шторы и спальню залил яркий солнечный свет, я приоткрыл один глаз, убедился, что это всего лишь Эйбер, перевернулся на другой бок и снова захрапел.

– Оберон! – позвал Эйбер. – Просыпайся, соня!

Я приоткрыл оба глаза и сердито посмотрел на него. Мой братец стоял, уперев руки в боки, и смотрел на меня с изумлением. За спиной у Эйбера, у входа в спальню толпились встревоженные слуги в дворцовых ливреях.

– А мне казалось, что я запер дверь, – пробормотал я.

– Отец хочет видеть тебя. Слуги полчаса пытались тебя добудиться, потом пришли ко мне за помощью.

– А почему они ничего не сказали?

Заворчав, я отбросил одеяло и сел. Увидев, что я голый, пара служанок зарделась и выскользнула из спальни. Анари поспешил ко мне. В руках у него был халат; мне показалось, что халат будет мне велик, но оказалось ничего, терпимо. Я набросил халат на плечи.

А потом я заметил, что Эйбер держит в руке карту... и ловко выхватил ее, прежде чем братец сумел возразить.

– Ага! – воскликнул я. На карте, выполненной в той же манере, что и конфискованная мною накануне, была изображена моя прихожая. – Я же знаю, что я все-таки запирал дверь!

Эйбер рассмеялся.

– Ну а как, по-твоему, я еще мог сюда войти?

– Ты сказал, что у тебя нет больше карт с моими комнатами!

– Нет! – с усмешкой парировал он. – Такого я не говорил. Я сказал, что у меня нет больше карт с изображением твоей спальни. А на этой – вовсе не спальня, верно?

– Чудная тонкость, – проворчал я. Эйбер, судя по виду, был чрезвычайно доволен собою. Мне не так уж трудно услужить, но вот подобной услуги я не оценил. Да, нужно будет получше охранять свои интересы. – Значит, эту я тоже изымаю. У тебя есть другие карты с изображением моих комнат? Любой из моих комнат?

– Сотни! – гордо заявил Эйбер и постучал себя пальцем по лбу. – Они хранятся вот здесь!

Я фыркнул.

– Тогда проследи, чтобы они там и остались. Я не люблю, когда ко мне подбираются исподтишка.

– Ну, ладно. – Эйбер вздохнул. – Не понимаешь ты шуток...

Я зевнул и потянулся.

– Так что там ты говорил? Отец хочет меня видеть?

– Да. – Эйбер скрестил руки на груди. – Тебе будет куда проще жить, если ты приноровишься к его расписанию. Научишься рано вставать, поздно ложиться и урывать время для сна днем.

– Лорд, – подал голос Анари, – я нашел вам слугу и взял на себя смелость составить ваше сегодняшнее расписание.

«Расписание?» Что-то мне в этом слове не понравилось.

Анари сделал повелительный жест. Из группы слуг выскочил юноша лет тринадцати и поклонился мне.

– Это мой правнук, Гораций, – сказал Анари. – Он будет вам хорошим слугой.

– Не сомневаюсь, – отозвался я и коротко кивнул Горацию. Паренек был очень похож на Анари, только у старика волосы были уже седые, а у юноши – черные. – Рад знакомству, Гораций.

– Спасибо, лорд! – с явным облегчением выдохнул парнишка.

– Зови меня Обероном, – велел я ему.

– Слушаюсь, лорд Оберон.

– Нет, просто Оберон. Или просто лорд.

– Слушаюсь... Оберон... лорд.

Похоже, подобная фамильярность сбила его с толку. Ладно, привыкнет. Мне нужен слуга, а не подхалим.

– Портные подойдут после завтрака, – сказал Анари. – Они займутся вашими нарядами. Затем пора будет обедать. Во второй половине дня вам нужно будет подобрать подходящие доспехи... а лорд Дэвин выразил желание сопровождать вас в конюшню. Он сказал, что вам нужен конь.

– Это что, предложение мира? – спросил я у Эйбера.

– Да кто ж их поймет? – ответил он, пожав плечами. – Лично я не понимаю.

Впрочем, меня это не волновало. Мне и вправду нужен конь.

– Ну что ж, неплохо, – сказал я Анари. – Но со всем этим придется погодить – сперва я должен повидаться с отцом.

– Само собой, лорд.

Гораций уже успел приступить к делу: он раскладывал приготовленную для меня одежду – прекрасную белую рубаху с вышитым на груди золотым стилизованным изображением львиной головы и штаны винного цвета, слегка поблескивавшие на свету. Они тоже были мне великоваты, но не настолько, как халат.