Александр Гейман - Рулетка колдуна

Грэм ожидал, что Энита вспылит, но произошло другое: девушка приняла позу статуи и отчитала Дуанти неожиданно спокойным холодным тоном:

— Лорд-нахал лезет не в свое дело — это раз. Лорд-нахал избрал негодный способ обратить на себя внимание — это два. И лорду-нахалу следует знать: верность своей даме — качество, которое отличает настоящих рыцарей.

— Это три, — добавил в тон ей Грэм, чтобы разрядить обстановку.

— А почему девушка решила, что лорд-нахал хочет привлечь её внимание? — возразил, немного покраснев, Дуанти.

— Потому что девушка ему понравилась, — спокойно отвечала Энита.

— Да, — признался Дуанти. — Но ведь я и привлек!

Все засмеялись, даже Энита. Все-таки она не удержалась от нового наставления:

— Раз уж пошла речь о верности даме, Дуанти: ты мог бы поучиться этому у своего старшего спутника, рыцаря Трора. Между прочим, симпатии всех дам Анорины принадлежат ему, и совсем не из-за подвигов его меча. Не в них дело — а в его верности своему идеалу.

— Ты о той прекрасной госпоже на балконе чудесного замка? Об этом предательском видении? — спросил Дуанти.

— Да, о ней. К сожалению, — вздохнула Энита, — его избранница недостойна такой верности. Увы, как часто бывает, что лучшие из мужчин попадаются в сети особ коварных и низких, лишь по виду…

— Нет, нет, Энита, — перебил до того молчавший Черник. — Тут все гораздо сложней.

— О чем ты, маэстро Черник? — спросил Дуанти.

— Еще об одной странности — вчера я не стал обсуждать её. Как вы все слышали, у Трора в молодости было видение в Золотой Дубраве. По рассказу Грэма, Трор и Вианор считают, будто эту тайну никто не знает — так, мастер Грэм?

— Да, — подтвердил Грэм. — Я тоже удивился позже, когда оказалось, что тайны совсем и нет.

— Ну, это-то объясняется просто. Когда Трор и Вианор покидали Анорину тринадцать лет назад, это, и верно, было тайной для большей части живых душ. Но на самом деле, тому видению в Золотой Дубраве оказался свидетель, один лесной охотник. Он рассказал обо всем много позже, да и то случайно, где-то в городке за кружкой пива. А уж тогда молва разнесла этот случай по всей Анорине.

— Но как быть с другим видением, у ворот Атлана? Вианор считает, что это был морок Нейаны.

— Очень может быть. В этом, опять же, нет странного — Нейана мать Сэпира и с ним заодно. Странно другое — как ей удалось подделать видение. Понимаешь, принц Грэм, по рассказу охотника, даже точному и подробному, его не воспроизвести — да ещё с такой близостью к подлиннику, чтобы Трор попался на обман. Тут что-то другое.

В этот момент Синд неожиданно повернулся назад, отогнул полог повозки и сообщил, наклонившись:

— К этой загадке, Черник, у меня, возможно, есть ключ.

— Какой?

— Несколько лет назад некто Интар рассказывал мне одну странную историю. Ты знаешь такого художника, Черник?

— Интар? А! Ты думаешь… Да, может быть, ты и прав.

— Что такое, Чи? — любопытство Эниты опередило даже любопытство Дуанти.

— А то, Нита, что лордам Грэму и Дуанти надо будет подсказать своему другу Браннбогу потолковать с неким художником Интаром. Я это на тот случай, — пояснил Черник, — если мне самому не доведется повидаться с Трором.

— Кстати, Черник, — снова вмешался толстяк Синд. — Я слышал, Интар как будто гостит сейчас в Просе.

— Вот это было бы действительно кстати. Свороти-ка к той лужайке, Синд. Скоро деревня, и нам надо бы сначала малость размяться.

Глава 13. В труппе Черника

— …От Семилена до Хаттских горНет лучше мага, чем Вианор!

— Кардос, Людена и Солонпор —Всюду сильнейший Браннбог Трор!

— в ответ Грэму нараспев продекламировал Дуанти.

— Так, так, — одобрил Синд. — И теперь оба вместе.

— Маг Вианор и рыцарь Трор!По Анорине от гор до горСредь всех земель и всех морейНет их сильнее и нет славнейОт Астиаля до наших дней!

— А дальше? — поинтересовался Черник, исполнявший роль зрителя и театрального критика. — Кстати, последнюю строчку лучше читать тебе, Синд. Этаким, знаешь, баском.

— А что, пожалуй, — согласился Синд. — Так ты говоришь — что дальше? Ну, не все я ещё придумал, но, в общем, после этого идет пьеса. Теперь все будет так: Вианор и Трор встречаются в Солонпоре и решают отправиться в Каттор-Хат за Ольсингом. Ну, Дуанти, по-старому, ученик Вианора, Грэм — оруженосец Браннбога, Энита возьмет все женские роли… да, вот что, я думаю вставить видение в Золотой Дубраве… Ты как, Ни, согласна исполнить роль прекрасной госпожи?

— Я? О… Да, но получится ли? — Энита была удивлена и обрадована одновременно.

— А почему же нет, мы поможем… Само собой, я по-старому играю волшебника… то есть Вианора, ну, а Трора придется играть тебе, Черник!

— Вот так так! — теперь и Чернику настало удивиться. — Ну, Синд, если я и соглашусь…

— О, пожалуйста, маэстро Черник! — умоляюще сложила руки Энита.

— …то только по просьбе нашей Ниты. Хорошо же ты придумал — взвалить на меня роль Браннбога Трора! Еще согласится ли на это Браннбог!

— В моей-то пьесе? — оскорбился Синд. — Какие могут быть сомнения!

Остальные с улыбкой переглянулись. Как убедились Грэм и Дуанти, толстяк Синд действительно был волшебником и сочинителем пьес, но при этом обладал тщеславием в той же мере, что и талантом, — а впрочем, Грэм подозревал, что Синд нарочно играет такую роль. Они колесили с Черником уже больше недели — до Проса, конечно, было ближе, но Черник сказал, что спешить нужды нет.

— Во-первых, принцу Грэму не мешает посмотреть, как живет народ Анорины, простые селяне, — объяснил Черник. — А во-вторых… что тебе сказал Вианор?

— Это во сне, маэстро Черник? — уточнил Грэм. — Он сказал, что все устроилось превосходно, и велел нам с Дуанти съедать все до крошки.

— Не съедать, а подбирать, мастер Грэм, — поправил Черник. — Подбирать! Из наших с Синдом угощений. Если бы вы все съедали, то бедняга Синд не мог бы этого вынести даже из самых теплых чувств к Вианору. Так что слушайтесь, оба.

Что ж, так они и делали — чередовали уроки Синда с уроками жонглера. А поучиться-то было чему — это Грэм и Дуанти поняли уже во время первого представления.

Тогда Грэм на пару с Дуанти пожонглировал немного перед деревенской публикой, потом в дело вступили Энита и Черник, и когда он остался один, Грэм увидел наконец, что же такое настоящий жонглерский танец. Конечно, зрелище летающих факелов или пальмы из подброшенных ножей было потрясающим, но не в том было дело. После наставлений Трора Грэм уже догадывался, в чем тут суть, и восторгался не самим зрелищем, а той легкостью, с какой все исполнял Черник. И иногда Грэму удавалось заметить, что Черник подбрасывает предметы не внешними движениями, а как-то иначе — своим внутренним танцем, как окрестил это Трор.