Лора Андронова - Подняться на башню

— Просто мечта, — согласился эльф.

За окном завыла собака — негромко, но жалобно, поскуливающе. Взошла луна, и ночь сразу стала ясной. На синеватый снег легли четкие тени деревьев и замковых башен. Ветер стих, и на Болотистую Овражину дохнуло морозом.

Хёльв спал и видел осень. Поросший лесом овраг золотился опавшими листьями, во мху маячили коричневые шляпки грибов. Пахло хвойной сыростью и дымом далекого костра. Пахло домом.

Над оврагом возвышалась башня. Черные окна-бойницы холодно смотрели на непрошеного визитера, трепетали на ветру глянцевые листья плюща.

Хёльв хотел отвернуться, хотел бежать прочь, но ноги понесли его вперед, к входу, а потом наверх по шатающейся лестнице без перил. На пороге кабинета он остановился. Здесь ничего не изменилось: все тот же беспорядок, раскрытые книги, старинные свитки.

Хозяин башни по-прежнему лежал на полу, сжимая руками торчавшую из груди стрелу.

— Здравствуй, — сказал мертвый колдун, открывая пустые, подернутые пеленой глаза.

— Прости меня, — выдавил Хёльв, цепляясь пальцами за дверной косяк, — Я не хотел, я правда не хотел… Губы убитого сложились в злую улыбку.

— Нет, проговорил он, медленно приподнимаясь. — Нет, нет, это невозможно.

Хлопнуло незакрытое окно, и в комнате повеяло стужей.

— Нам надо поговорить, — сказал колдун. Он уже стоял, держась за угол стола. Из раны на груди сочилась густая, совсем не похожая на кровь жидкость.

— Поговорить, — повторил он, двигаясь к Хёльву. — Поговорить.

Тот попятился было назад, к лестнице, но тут же остановился, с ужасом чувствуя, как кто-то невидимый подобрался к нему. Плеча коснулось что-то мягкое, горячее, царапнуло по обнаженной коже. Хёльв закричал и проснулся.

В окно заглядывала маленькая ослепительная луна, наполняя комнату призрачным светом. Сваленная на стуле одежда казалась огромным многоруким пауком. По потолку бежали блики.

На соседней кровати заворочался Лэррен.

— Кошмары? — невнятно спросил он из-под одеяла.

— Вроде того.

Поправим дрожащими руками подушку, юноша перевернулся на другой бок и попытался расслабиться. Но жуткий сон не шел у него из головы.

— Эй, — тихонько позвал он, — Лэррен! Ты не спишь?

— Теперь уже не сплю, — недовольно отозвался эльф. Хёльв вздохнул.

— Извини, — прошептал он.

— Да чего уж там. Выкладывай.

— Я… Я убийца.

Лэррен приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на юношу. Потом встал с кровати и, укутавшись в одеяло, уселся на подоконнике.

— Интересные новости. Душегуб, значит?

— Наверное. — Хёльв опустил светловолосую голову. — Я серьезно, Лэррен.

Эльф молчал, ожидая продолжения.

— Прослышал в одной корчме про колдуна, который всей округе жить мешает, да и вызвался его прикончить. Герой…

— Прикончил?

— Прикончил. Я думал, это как зверя убить бешеного, а он…

— Оказался обычным человеком? Нормальным? Хёльв только кивнул. Он сидел, положив подбородок на колени, и разглядывал трещину в стене. Между лопаток полз противный липкий холодок.

— И теперь тебя мучает совесть? — По тону Лэррена невозможно было понять, насмехается он или говорит серьезно.

— Я как-то забыл об этом… Почти. А теперь вот — сон. На улице залаяла собака, послышался сонный голос Подера, Хёльв поежился, тревожно покосившись на окно.

— Тебе снился он? Убитый тобой человек? — спросил эльф.

— Да.. — Юноша замялся. — Как будто он жив и хочет со мной поговорить, сказать что-то важное. А потом что-то коснулось меня, я очень испугался и проснулся.

Лэррен зевнул и небрежно махнул рукой:

— Ерунда это все. Муки нечистой совести. Не бери в голову. — Он протер запотевшее стекло. — Что это они там расшумелись?

Во дворе продолжала лаять собака. К басу Подера присоединился голосок Биви — тонкий и умоляющий.

— Что там?

— Не вижу, замерзло все. Ристаговы дары! Заклеено!

Встав на подоконник, эльф приоткрыл форточку и выглянул наружу. В комнату ворвалась стайка снежинок. Лэррен переступил с ноги на ногу. Хёльв нетерпеливо подергал его за край рубахи.

— Ну? Кто-то пришел? Не молчи!

— Отстань.

Эльф сперва раздраженно отбрыкивался, потом замер, напряженно вслушиваясь в разговор. Увидеть крыльцо мешал фронтон, Можно было рассмотреть только каменный край лестницы, возле которого стояла незнакомка в темной накидке. Поставив ногу на первую ступеньку, она что-то негромко говорила.

— Я же слышу, там какая-то женщина! — Хёльв подпрыгнул, пытаясь разглядеть происходящее.

— Погоди ты! — замахал рукой Лэррен. — Она… Раздери меня барсук!

— Да что она?! Что?

— Молчи, проклятый авантюрист! Молчи! Мы пропали! — прошипел эльф.

Он тяжело спрыгнул вниз, залпом осушил стоявший на тумбочке графин с соком, утерся рукавом, блуждая взглядом по комнате.

— Интересно, успеем ли мы сделать ноги?

Хёльв осел на пол:

— Приехала? Так скоро?

— Приехала. Ведьма столичная, Подер с Биви ей что-то поперек сказали — так она их мигом уложила, даже пискнуть не успели.

— Убила? — ужаснулся Хёльв, поспешно натягивая не успевшие толком просохнуть штаны и куртку.

Лэррен пожал плечами:

— Вряд ли, скорее — усыпила. Потом перед псами чем-то махнула — те ей руки лизать бросились.

Аккуратно застегнув рубашку, эльф собрал растрепанные волосы в хвост и снова выглянул в окно.

— Стоит на пороге. Размышляет, — сообщил он.

— Убираться отсюда надо! — простонал Хёльв. — Одевайся!

— Убираться, конечно, надо. Но куда?

— Через черный ход. Наверняка в этом доме не только парадные двери имеются. Эльф потер лоб.

— Должны быть, — сказал он. — Подер вроде намекал, что у них есть лазейки на крайний случай. Где-то в кладовых.

— Бежим!

Вполголоса переругиваясь, они выскочили в коридор, сбежали по лестнице и, покрутившись в темном холле, нырнули в неприметный коридорчик. Вчера вечером развеселившийся Биви устроил им экскурсию по первому этажу замка, уделяя особенное внимание кухне и кладовым; дорогу к ним друзья запомнили твердо.

— Только не прохлопай! — прошептал юноша. — Здесь где-то должна быть дверь!

— Да тут этих дверей — хоть лабиринт устраивай, — ответил эльф.

Хёльв провел рукой по стене.

— Ничего не вижу, — расстроился он.

Лэррен остановился, удерживая его за плечо, неторопливо осмотрелся. В шестиугольный закуток за кухней выходило множество дверей, дверок и люков, Пахло корицей, перцем и ванилью. На полу, присыпанном тонким слоем муки и пыли, лаково поблескивали оброненные кухаркой фасолины.