Илья Новак - Клинки сверкают ярко

— Ты отвечай, а не спрашивай, Дитен.

— Джа, ну нет там больше никого. С чего ты взял?

— Ладно, подожди пока… — Я кивнул Сэмке, отошел с ним в сторону и зашептал: — Эти четверо черных, они кто вообще?

Сэмка рукавом вытер лоб. В комнате было очень жарко, жарче, чем на улице.

— Я ж их со спины тока… — произнес он. — И сверху. Не гоблины и не тролли. И не каменные, кажись. Слишком мелковаты.

— Значит, либо люди, либо эльфы?

— Вроде да.

— А полузвери?

Он нахмурился:

— Не думал об этом. Гоминиды? Не-ка, вряд ли. Двигались они, понимаешь, не так… Те по-другому бегают совсем. А с чего ты гоминид припомнил-то?

— Ладно, забудь, — сказал я. — Просто я пытаюсь сообразить, что к чему. И они прямиком в «Неблагой Двор» забежали?

— Да вот, понимаешь, какое тут дело. Теперь, когда ты спросил, я начал кумекать… Когда они бежали, то, скорее всего, видели, что я за ними топаю. И на этой улице они вдруг резко так во Двор свернули. Мне почудилось, я в другом конце какую-то фигуру заприметил. Тогда я об этом не думал особо, потому што тут и эти черные, и гномы тебя схватили — каша, короче, в башке была. А теперь вот я и соображаю… што, если они той фигуры испужались?

— Гм, фигура… Ты ее разглядел?

Сэмка развел руками.

— Не. Он, кажись, в красное был одет. Не знаю, кто это был.

Я повернулся к Большаку, угрюмо жавшемуся под стеной.

— Дитен, ты ж хвастался, у тебя ключи от всех дверей «Двора» есть?

Графопыл присел на корточки и сжал голову руками.

— Может, и не от всех, — глухо произнес он.

— Да что ты скуксился?

— А чего вы тут торчите… с самострелами? Просто так, что ли? У меня из-за тебя, Джанки, и так неприятности. Лавку-то мою в Лабиринте прикрыли. Патент отобрали сегодня утром.

— Наверное, просекли, откуда я в Лезия Олни тогда нырнул. — Я присел рядом с ним на корточки и положил руку на его плечо. — Не расстраивайся, Большак. Радуйся, что только патент отобрали, и все. Могли бы и убить. Ты ж видел, кто меня искал?

Он исподлобья покосился на меня:

— Видел. Ищейки неклонские.

— Ну вот. Тут вообще очень важное дело, а патент — тьфу и растереть, я тебе другой куплю. Во всем плохом надо видеть хорошее, так?

— Да уж слишком плохое начинается — и просвета нет для хорошего. Они ж еще меня заставили… эх! — Опять покосившись на меня, Графопыл горестно махнул рукой.

— Джанки, торопись, — подал сзади голос Маркелыч. — Время уходит.

Подтолкнув Большака, я заставил его выпрямиться.

— Значит так, впустишь нас туда через задний ход. — Я повернулся к Сэмке. — Пусть четверо остаются здесь и через пару минут подойдут к дверям. Мы войдем сзади и сразу же попробуем открыть эти двери. Или, если там на кого-то напоремся, поднимется шум, и эти черные попытаются через парадный вход выскочить, вы их тормознете.

— Золотце, ты здесь за главного, — сказал Маркелыч бойцу с серьгой. — Ты, ты и ты — тоже остаетесь. Остальные, пошли…

Во внутреннем дворе, через который сутки назад Большак выводил меня и эплейцев из игорного дома, было тихо и пусто. Воздух застыл, листья на кустах не шевелились. Я глянул вверх — на небе ни облачка, хотя темное пятно в той стороне, где был океан, разрасталось.

— Если щас махаловка пойдет, так командую уже я, а не ты, — предупредил Сэмка с извиняющейся улыбкой. — И вообще, ты особо не трепыхайся.

— Да я и не собираюсь.

Дитен побренчал связкой ключей, выбрал один и склонился над замком. Как только в двери щелкнуло, один из бойцов оттолкнул Большака, распахнул дверь — но так, чтобы она не ударилась о стену, — и впрыгнул в полутемный коридор. Оттуда донесся его шепот:

— Никого.

Один за другим остальные вошли вовнутрь, а Большак опять присел на корточки под стеной.

— Туда не суйся, — посоветовал я ему, входя вместе с Сэмкой в «Неблагой Двор».

В конце коридора была еще одна дверь, приоткрытая. Тот, кто вошел первым, оглянулся, Маркелыч молча показал ему вперед. Боец кивнул и вместе с еще двумя скрылся за дверью. Спустя непродолжительное время до нас донесся приглушенный звук открывшейся парадной двери, затем — тихие шаги четверки бойцов Золотца.

— Слева здесь большой игорный зал, — прошептал я Сэмке на ухо. — Справа кухня, кажется, кладовые и лестница наверх.

Маркелыч подозвал Золотце и что-то скомандовал ему. Четверка заняла позиции возле массивных дверей, ведущих в игорный зал, но открывать их пока не стала.

— Пусть караулят, — прошептал Сэмка. — А мы на кухню прошвырнёмся…

К моему удивлению, оказалось, что на кухне никого нет. В плите еще тлели угли, на разделочной доске, оплывая кровью, лежала небольшая туша. Бойцы разошлись, проверяя все углы, а мы с Сэмкой остановились в центре, рядом с длинным столом. Все его ящики были выдвинуты, я увидел кучу ложек и вилок, какие-то половники, горшочки и ковшики, но почему-то всего один нож. Я взял его и сунул за ремень. Маркелыч с недоумением воззрился на меня.

— У тебя что, совсем ничего? — спросил он, и я покачал головой. — Что ж ты не сказал? Подкинули б тебе клинок какой-нибудь еще у хозяина.

Мы покинули кухню. Четверо вместе с Золотцем все еще стояли у дверей игорного зала, а мы начали подниматься по лестнице.

— Это нормально, что тут никого? — шепотом спросил Сэмка.

— Не знаю. Нет, вряд ли нормально. Скорее, как-то странно…

Наверху был просторный коридор с рядом дверей. Все закрыты, кроме одной, широко распахнутой. Тот, что двигался первым, заглянул туда, отпрянул и тихо шикнул. Все остановились, Сэмка быстро прошел вперед и заглянул. Некоторое время он смотрел, потом повернулся ко мне, достал железную фляжку, отвинтил колпачок и отхлебнул.

— Будешь?

— Дай попробую.

Я приложил горлышко к губам, поперхнулся и вернул фляжку Сэмке.

— Ну и гадость.

— Зато крепкое.

Маркелыч спрятал фляжку, постоял в задумчивости, пожал плечами и шагнул в дверь. Я зашел следом.

Это был кабинет — то ли всех владельцев «Неблагого Двора» разом, то ли одного из них. Вполне возможно, что это кабинет именно Тремора, который сидел в кресле. Не сполз он из кресла только потому, что был пригвожден к спинке стрелой, древко которой торчало из его груди.

Сэмка как-то вяло улыбнулся, вытер рукавом лоб и склонился над трупом.

— Платок тебе нужен, — произнес я, окидывая взглядом кабинет.

— Не-ка… — прошептал он и рывком выдернул стрелу. Тело Тремора резко подалось вперед, словно на мгновение ожило, и повалилось на ковер. Маркелыч мельком глянул на стрелу.

— Лук это, — сказал он. — Не самострел, лук.

— Откуда знаешь?

— Что, я не различу… — Он бросил стрелу в кресло и подошел ко мне. — Это кто?