Галина Бахмайер - Огонь джинна

Помрачнев, Мохаммед встал и прошел к камину. В его черных глазах отражался огонь.

— Вы не поняли, друг мой. Дело вовсе не в легенде. Наш род проклят.

Люциус лишь пожал плечами.

— В каждом уважающем себя роду есть что-нибудь эдакое. И у нас тоже достаточно.

— Наш род проклят за вызов судьбе, — покачал головой Мохаммед. — За то, что нам повезло. Абу Дасэби обладал невероятной магической силой, не такой, как его отец, но не сравнимой с человеческой. Он натворил много бед… Следуя новой традиции, он тоже женился на сильной ведьме. Его дети были лишь незначительно слабее его самого. Правда с каждым поколением эта мощь слабела, постепенно приближаясь к человеческой. Со временем Дасэби сравнялись по силе с обычными колдунами, лишь в моменты гнева или отчаяния проявляя былую мощь. Сейчас мы можем лишь испускать мелкие, слабые, совершенно спонтанные и никуда не направленные вспышки. Разбитая посуда, искры, трещины на хрупких предметах — вот все, что осталось у нас от былой мощи джинна. Годам к тридцати, как правило, все обычные Дасэби уже с легкостью контролируют ее, не давая вырваться наружу.

Люциус прищурился. Оказывается, у них еще и магическая возбудимость… С другой стороны, из европейских семей этим уже почти никто не может похвастаться.

Своеобразный "знак качества" древнейшей, но не затронутой вырождением крови… У таких никогда не рождаются сквибы. Он снисходительно улыбнулся.

— Ну не станем же мы переживать из-за разбитых чашек? Эти стены видели многое, поверьте мне.

— Я говорю об обычных Дасэби… — тихо сказал Мохаммед. — Если бы Халифа была обычной, я бы не волновался.

Что-то подсказало Малфою, что турку вовсе не до шуток. Он перестал улыбаться.

— Пожалуйста, поподробнее.

Мохаммед снова сел и продолжил:

— Раз в несколько поколений, без особой закономерности, в нашем роду происходят генетические всплески. Сила джинна напоминает о себе. Рождаются дети, которые в моменты бурных эмоций производят непомерные разрушения. Они совершенно не могут это контролировать, и в первую очередь страдают сами. Каждая такая вспышка, выражаясь языком маггловской химии — катализатор. Чем больше вспышек, тем мощнее становится возбудимость и тем сложнее ее подавлять.

Люциус молчал, обдумывая новость. Конечно, в докладных записках о Халифе говорилось о том, что девчонка относится к "особой генетической категории", но узнать точнее его информатору не удалось. Все, что получилось выяснить наверняка — что у нее нет ни эпилепсии, ни гемофилии, ни прочих «династических» изъянов.

— Но ведь она… нормальная? — осторожно поинтересовался он.

— Она нормальная, пока спокойная. Но она ни в коем случае не должна испытывать сильных эмоций. А это очень сложно, ибо по характеру она довольно вспыльчивая и взбалмошная. Ее всегда воспитывали исключительно любовью и терпением, она ни в чем не знала отказа. Это было попросту опасно.

— Ну, я полагаю, мой сын сможет справиться с этим. Баловать красивую женщину — это даже приятно.

Драко тихонько вздохнул. "Что она там говорила о моих обязанностях?.." — Я сомневаюсь, что он сможет с ней справиться, — покачал головой Мохаммед. — Все необычные в нашем роду, как правило, умирали молодыми, в основном, становясь жертвами созданных ими же разрушений. Исключением, пожалуй, был лишь мой прапрапрапрадед Али сто пятьдесят лет назад. Да, он жил долго, и вполне спокойно.

Но он всю жизнь старался избегать малейших волнений.

— Значит, и мы теперь будем избегать волнений, — подал голос Драко. — Никаких ссор, никаких переживаний…

Мохаммед нехорошо усмехнулся. До сих пор он сдерживался, подавая неприятное маленькими порциями, и готовясь остановиться в любой момент, как только они начнут сомневаться. Он не хотел говорить больше необходимого, надеясь на своевременный отказ. Но Люциус казался скорее довольным. А Драко?

— Видишь ли, сынок, — обратился старший Дасэби к юноше, — проблема не только в негативных эмоциях. Я допускаю, что ты сможешь совладать с ее гневом, попросту не провоцируя его. Но сможешь ли ты справиться с ее страстью?

Драко с сомнением посмотрел на него.

— А… она тоже разрушительна?..

— Скажем так — обычные в первую брачную ночь традиционно устраивают маленький пожар в спальне. К этому все готовы заранее и дивы сразу его тушат. Потом молодые постепенно учатся справляться с этим, одни почти сразу, другие — спустя некоторое время, — Мохаммед улыбнулся, вспоминая. — Я, например, недели две поджигал простыни и занавеси, пока не научился это контролировать. Бедная Азира…

Она, конечно, знала, что ее ждет, но всякий раз так пугалась…

Драко тоже криво усмехнулся, подавив нервозность.

— Ну, меня пожаром не испугаешь.

— Как сказать… — протянул Мохаммед. — Я повторю — речь идет об обычных…

Юношу охватило нехорошее предчувствие. — …а в отношении Халифы я не могу даже приблизительно предсказать результат.

Могу только предупредить, что первые две жены Али погибли прежде, чем он смог кое-как обуздать свои эмоции.

— Погибли?!.. — Драко вскочил.

— Увы. Али попросту испепелил их… Вместе с кроватями…

Драко побледнел и, похоже, был близок к тихой истерике. А вот Люциус спокойно вертел в руках трость. Его самообладанию можно было позавидовать. Малфой-старший привычно искал лазейку.

— После всего рассказанного вами мне кажется странным, что, зная об этом, к вам продолжают свататься.

— Знаю, это выглядит парадоксально, но Дасэби всегда "пользовались спросом", если можно так выразиться. Разумеется, я имею в виду обычных Дасэби.

— А… необычность вашей дочери — секрет?

— Вовсе нет. Кому положено знать — все в курсе. Собственно говоря, когда мы заключали помолвку с Баранди, мы еще не знали о том, что у Халифы — генетический всплеск. Как правило, это передается только старшим сыновьям, а у каждого следующего ребенка возбудимость проявляется все слабее. Именно поэтому всплески не расходятся в другие семьи, оставаясь, в основном, в главной линии наследования. У трех моих младших жен все дети практически ничем не отличаются от нормальных детишек. Старшая сестра Халифы, Сарина, ничтожно слаба, и я надеялся, что Халифе вообще не достанется этой мощи. Так и было, пока ей не сравнялось четыре года. Тогда-то все и началось…

— Но Баранди от нее не отказались… — задумчиво произнес Люциус.

— Нет. Понимаю, для вас это может звучать дико, но у Баранди было восемь сыновей.

Они могли себе позволить рискнуть младшим ради почетного родства. Кстати, большое приданое является своеобразной компенсацией семье жениха в случае его смерти. Ни за одной из своих дочерей я не даю столько, сколько за Халифой. А Селима с детства готовили к тому, что ждало его в будущем.