Джеймс Кейбелл - Таинственный замок

Флориан вышел вперед настолько величественно, насколько возможно в домашних тапочках, как раз в тот момент, когда его жены вновь принимали облик мраморных статуй – каждая в своей позе.

– Дорогие дамы, с прискорбием вижу, что даже смерть не способна умерить вашу страсть к бесполезной болтовне, – произнес герцог.

– О, о! Мерзкий убийца! – закричали женщины, вновь поднимаясь.

– Черт возьми, кошечки мои, что вы в конце концов имеете против меня? Разве вы не счастливее в своем теперешнем положении, чем когда жили со мной?

– Да уж, наверное, так! А куда, собственно, ты предполагаешь, мы попали? – воскликнула Карола.

– Не интересуюсь. Ни один проницательный супруг не задает себе таких вопросов – он лишь старается быть оптимистом. Итак, будем же логичны! Вполне естественно для вас четверых жаловаться на меня и даже затаить злобу на то, что я так быстро уставал от вашего общества. Но в итоге я лишь учетверил свое горе. Карола, ты действительно веришь, что будучи однажды обласканным твоей любовью, можно получить настоящее удовольствие от Мелиор?

– Честно говоря, я не вижу в ней ничего особенного. И я даже думаю, Флориан…

– Я тоже, так же как и любой здравомыслящий человек. Ради твоего же блага, Флориан, скажу откровенно… – поддакнула Аурелия.

– Хотя, бог свидетель, ни одна из нас не завидует бедной идиотке, что ей довелось стать твоей женой…

– Похоже, дорогой, ты утратил свой безупречный вкус…

На мгновение сладкие голоса превратились в подобие птичьего хора четырехкратной распевки: они ужасали герцога знакомыми мелодиями, возмущением и печалью – такие родные и близкие. Вдруг все изменилось. Все, что видел теперь Флориан в бледно-голубом сиянии – четырех женщин, снедаемых презренным желанием перемыть косточки Мелиор и объяснить ему, как он ошибся. Но воскрешающая магия кольца Хоприга была на исходе: губы призраков еще шевелились, но не издавали ни малейшего звука. Прекрасные тела утрачивали цвета и гибкость. Флориану впервые показалось душераздирающим зрелище очаровательных женских фигур, застывших в камне возле своего последнего земного пристанища.

Вскоре странное пульсирующее сияние рассеялось: Флориан остался один в темной часовне. Стороннему наблюдателю этот мрак показался бы предвестником ужасной судьбы герцога. Но де Пайзен отлично знал, к кому обратиться за помощью в борьбе со всеми святыми.

Глава 23

Коллин, или роковое наследство

Выйдя из часовни, Флориан направился в потайную комнату, куда никто кроме него не смел заходить. Понимая нависшую над ним опасность, герцог решил прибегнуть к помощи сил, столь же могущественных, как силы Хоприга. Де Пайзен захватил с собой вино и вафли. Герцог откинул крышку плетеной ивовой корзинки, внутри которой находился глиняный горшок. В горшке на черно-белой шерстяной подстилке лежало маленькое, очень гладкошерстное создание тускло-коричневого окраса. Существо имело облик кошки. Взяв небольшой острый нож с зеленой рукояткой, Флориан уколол им свой безымянный палец и дождался появление капель крови. Тотчас же Коллин открыла свои желтые глазки и принялась изящно слизывать кровь, старясь не пропустить ни капельки. Затем герцог угостил ее вином и вафлями.

Дождавшись, пока существо насытится, Флориан задал вопрос:

– Куда посох перенесет Мелиор?

Тоненький голосок Коллин ответил:

– В хижину, что стоит на границе Амнерана и Верхнего Морвена. Хижина – магический сторожевой пост. Ближе к убежищу Святого Хоприга волшебный посох демона утрачивает свою магическую силу.

– Где находится хижина отшельника?

– В Верхнем Морвене, на самом высоком холме, между терновником дубом и ясенем.

– Чем мой небесный покровитель занимается там?

– Хозяин, я тоже стараюсь держаться подальше от всех этих святых. Но ходят слухи, что Хоприг безрассудно распоряжается своими привилегиями святого; наверху не одобряют его поведение; и я знаю, что ангелы, в частности, жалуются на него за слишком частое обращение к их помощи.

– Да, хорошего мало. И уж конечно, еще не было прецедента, чтобы супруга де Пайзена общалась с людьми, досаждающими ангелам, – протянул Флориан в раздумье.

Коллин зевнула: некоторое время она смотрела на Флориана взглядом, которым обычные кошки наблюдают за мышиной норой.

– Хозяин, я бы не стала так беспокоиться из-за вашей последней жены. С чего вдруг вы так стремитесь иметь эту женщину?

– О, я вовсе не хочу удержать ее. Слово джентльмена, нет! Но я обязан сдержать обещание.

Тоненький голосок продолжал:

– Хозяин, вы вступили в очень опасную игру. Мелиор сейчас находится под покровительством Хоприга, а силы святого не из тех, которые можно не принимать во внимание.

– Ты абсолютно права, но я не могу разорвать сделку с месье Жанико. Я лишился главной опоры, делавшей жизнь гладкой и безоблачной – религии и веры. Мечты, с детства завладевшие моим сердцем, воплотились в реалии, достойные лишь презрения. Сейчас я вижу то, о чем мечтал и чем восхищался в истинном свете, без прикрас, и представшее глазам зрелище повергает меня в уныние. Прошлое стало ненавистным, ибо ради одного желания я лишил себя тысячи человеческим радостей. А о том, что ждет меня впереди, чем меньше будет сказано, тем лучше. Все разрушено, Коллин: но де Пайзен остается де Пайзеном.

Кошка невинно поинтересовалась:

– Интересно, значит ли это чего-нибудь теперь?

– Да, Коллин. Это значит, что я сохраню незапятнанной свою честность, сохраню хотя бы честь, когда все остальное идет ко дну. Надо следовать логике. Мое непритязательное следование религиозным догматам и моя вечная любовь, однажды поправшая законы времени и, по существу, весь кодекс идеалов, благодаря которому я так беззаботно прожил тридцать шесть лет, – все это оказалось основано на заблуждениях и половинчатом знании. Хотя, полагаю, король Вильгельм действительно бы мудрым. Я последую его примеру и сохраню свое достоинство, не позволив даже судьбе и воле случая вывести меня из душевного равновесия своими капризами. Я продолжу делать то, что ожидалось от меня вчера. Кодекс, по которому я жил раньше, вполне устраивает меня и теперь. Точнее, я предан ему душой. Поэтому я продолжу следовать своему кодексу, пока живу, – ответил Флориан.

– Хотя, если ваш романтический кодекс зиждется на пустоте…

– Даже если я сочинил его без опоры хотя бы на один реальный факт, тем больше причин гордиться и заботиться о том, что принадлежит только мне. Мои мечты погубили меня? Но это не повод, чтобы отказываться от них. Коллин, ведь я заблуждался лишь в том, что надеялся создать мир, более прекрасный, чем тот, который создан по воле небес.