Константин Мартынов - Брызги зла

Он умер, но участь некоторых была еще горше — несколько ребят, как и погибший вчера разведчик, попали под заклятие необратимого превращения. Как смотреть без боли, когда молодой парень за считанные секунды превращается в щетинистого паука, тут же нападая на соседа? Мы потеряли шестерых, пока кто-то не нашел необходимое контрзаклинание. Я сжег и их, но двоим все же удалось сбежать, положив начало армии мутантов, с которыми я познакомился в прошлое — или будущее? — появление.

Я на миг отвлекся — некая мысль, связанная с временной петлей, скользнула в мозгу — и чуть не поплатился за это.

Хитросплетенное заклинание, прорвавшись сквозь на миг ослабевшую защиту, ударило по нервным окончаниям. Все тело содрогнулось от боли.

«Отвоевался!» — подумал я, но боль ушла, оставив жжение в груди.

Я скосил глаза: сквозь тлеющую дыру в рубахе виднелся маленький остывающий уголек, оставшийся от талисмана Эвелины. Вот и еще раз девушка этого мира спасла мне жизнь. Смогу ли я когда-нибудь расплатиться с долгами?

Я зло полоснул разрядом по осмелевшим сатанистам. Огненный шквал снес не только напавшего, но и стоящих позади него, затем ударил в стену церкви, выбив часть кладки.

Мы наступали. От втрое превосходящего по численности врага осталось менее половины. Силы сравнялись, но огонь фанатического безумия, сверкавший из-под капюшонов, все более изощренные магические контратаки и давяще-мрачное ощущение нависшей над миром тени Черного не позволяли заранее праздновать победу.

Я экономил остатки энергии, вспоминая все, что успел узнать об настоящем Искусстве, на ходу изобретая новые комбинации и переадресуя вражеские заклинания их создателям.

Вход в церковь был совсем рядом, когда стена взорвалась и в проломе возник Повелитель Тьмы, озирая поле сражения раскосыми глазами с вертикальными щелями зрачков. Тишина обрушилась на замершую в страхе планету. Мы опоздали…

Я чувствовал, как застыли за спиной измученные соратники. Черный распахнул сотканные из мрака крылья. Тень упала на камни мостовой, и там, где она падала, возникали новые ряды защитников твердыни Зла. Казалось, что тесно уложенные булыжники внезапно вспухали безобразными наростами, превращаясь в безмолвные фигуры балахонщиков.

Ряд за рядом, колонна за колонной… Вскоре численный перевес сатанистов был восстановлен, а у нас практически не осталось сил… Я обреченно готовился к последнему бою, но враг медлил, словно наслаждаясь моментом своего триумфа…

Чего уж теперь! Я вздохнул, расправил плечи и дерзко взглянул в глаза Врагу рода человеческого…

Нет, не триумф читался в пылающем сумрачным багрянцем взоре, а нерешительность!

Неожиданно я понял, почему он медлит: Враг боялся! Он еще не освоился в этом мире и потому собирал под сень крыльев все больше и больше фанатиков, не решаясь лично вступить в схватку! С ним можно было справиться… если бы изначально здесь сосредоточилась штурмовая группа и я не израсходовал большую часть энергии. Мой маленький разведотряд совершил невозможное, заставив испугаться Повелителя Тьмы, но наши силы и возможности были исчерпаны. Я принял решение отходить. Расходуя последние крохи силы, я окутал остатки отряда непроницаемым коконом и перенес обратно в крепость Эвелины.

Установленный в зале огромный хрустальный шар транслировал вид оставленного нами поля боя. Черные потоки сатанистов истекали из церкви, заполняя поселок.

Все присутствующие застыли в молчании.

Горячка боя в не успевшей остыть крови и эти постные рожи сочетались крайне плохо — я вышел из себя!

— Откуда столько скорби на лицах? — саркастично поинтересовался я, нарушив затянувшуюся тишину. — Или некоторые рассчитывали, что два десятка магов разнесут вдребезги армию сатанистов и Черного впридачу, пока вы тут кино смотрите? Нет, милые, дерьма и на ваши головьг хватит! Всем работать! Вернувшимся — отдых до особого распоряжения.

Я был груб и несправедлив, но иначе поступить не мог. Ворон не появился, и теперь все ложилось на плечи не готовых к войне людей. Позволить им раскиснуть означало проиграть войну не начав.

Гордон это понимал не хуже меня, и его резкие распоряжения напоминали команды армейского сержанта, вставшего, как обычно, не с той ноги. Посмотрев, как потянулись к выходу остатки моего потрепанного отряда, он неодобрительно покачал головой.

— Из башни не уходить! — гаркнул им вслед Гордон, и, когда они обернулись, чуть тише добавил: — Мне нужны толковые капралы, а вы хоть разок, но в бою побывали.

Петрович тут же вернулся, сообщив, что он не устал, но Гордон был неумолим.

— Командир приказал отдыхать, вот и топай, но учти — у меня не разоспишься!

— Командиру тоже стоит отдохнуть! — раздался рядом ласковый девичий голос.

Я развернулся и рывком привлек к себе Эвелину, зарывшись лицом в густые волосы и вдыхая их горьковатый аромат.

— На нас смотрят! — прошептала она, не пытаясь, однако, отстраниться.

— Это не проблема, — сказал я и перенес нас в ее апартаменты.

Приземлился я прямо в кресло, так и не выпустив Эвелину из объятий — наверное, что-то неправильно рассчитал при переносе… или, наоборот, очень правильно?

— Я ждала тебя, — промурлыкала она и поудобнее устроилась у меня на коленях…

— Ты прекрасна, — сообщил я ей в перерыве между поцелуями, — но мне надо умыться и поесть, иначе я умру и в твоем доме заведется грязный и голодный упырь.

— Упырь? — переспросила она задумчиво. — Ну, это не совсем то, чего бы мне сейчас хотелось.

Она выскользнула из моих объятий и повелительно взмахнула рукой. Кресло тотчас же превратилось в наполненную горячей водой ванну, а прокопченный и порванный в бою костюм исчез вместе с нижним бельем.

Я едва не захлебнулся от неожиданности, но быстро пришел в себя и расслабился. Эвелина тем временем успела исчезнуть, и теперь из соседней комнаты доносилось призывное звяканье столовых приборов. Обед! Желудок встрепенулся, как боевой конь при звуках горна. Пришлось поторопиться.

Я набивал брюхо, как хороший кочегар паровозную топку, и никак не мог насытиться. Взбесившийся организм требовал еще и еще. Я решил, что это ненормально, отодвинулся от стола и подошел к окну. Лучи закатного солнца упали на мою кожу, и я потянулся к ласковому теплу, впитывая его всем телом. Я пил его бездумно, захлебываясь, неспособный ни утолить жажду, ни оторваться от живительного источника…

— Хватит, Дима, ты заморозишь город. — Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, и я нехотя вернулся к действительности, готовый мгновенно вернуться к роднику Силы, если тревога окажется ложной.