Ника Созонова - Красная ворона

— При чем тут эрудиция? — печально удивился Вячеслав. — Тут нужна интуиция. И взгляд со стороны. И династия Цянь, мой друг, меня вовсе не интересует. (Кстати, не Цянь, а Шань.) Россия. Начало 18-го века. А может, и 17-й. Леса, поля, бескрайние степные просторы… Вглядись в меня пристальнее, мой друг. Прямо в зрачки. Твоя душа тиха и глубока, а следовательно, интуиции тебе не занимать. Не вспоминается ли тебе кто-нибудь из русских исторических персонажей этого времени?

Я послушно уставилась в зрачки. Маленький Человек волновался: веки дрожали, морщины на лбу рельефно вздыбились.

— Нет. Не вспоминается.

— А если напрячься?..

— Нет, — твердо ответила я.

— А если, наоборот, расслабиться, ни о чем не думать и отдаться первой ассоциации?

Тянуло отвернуться, но зрачки приклеили, словно липкая лента.

— Первая ассоциация весьма банальна: странник, бредущий от богомолья к богомолью, мужик в лаптях и обносках, с суковатой палкой. Кстати, интересный вопрос: почему-то все считают, что в прошлой жизни были людьми, оставившими след в истории. Не Клеопатрой, так Жанной д Арк, или хотя бы Софьей Перовской. Но ведь сочетание знаменитостей и простых смертных — один к миллиону.

Маленький Человек встрепенулся, воззрился на меня остро и беспокойно, а затем горячо пожал ладонь.

— Ты права. Ты удивительно верно сказала сейчас! Спасибо, друг мой, спасибо!.. Истинно великие души обычно проходят свой путь в тиши и тени.

Вечером Рин поджидал нас в кресле у горящего камина. Глаза его тоже горели, а кисти рук подергивались от нетерпения.

Снежи был бодр и оживлен. Ханаан Ли волновалась и то и дело поправляла наряд — белоснежную хламиду в тяжелых складках и прозрачную газовую накидку, прикрывавшую волосы. Маленький Человек рассеянно улыбался своим мыслям и выстукивал пальцами по колену то ли марш, то ли канкан. Як-ки тихо и радостно не сводила глаз с Рина, покачиваясь в такт неслышному ритму.

— Итак, начнем! В первую очередь хочу задать конкретный вопрос: нет ли среди вас тех, кто в прошлом жил в Англии в Елизаветинскую эпоху, либо был французским вельможей начала 15-го века?

Все недоуменно переглянулись. Снешарис пожал плечами.

— Молчание — знак несогласия. Жаль. Я надеялся узнать что-нибудь об истинном авторе пьес, приписываемых Вильяму Шекспиру. А также — о Жиле де Ре.

— Об этом чудовищном монстре и убийце? — удивился Маленький Человек. — О котором в народе сочинили сказку "Синяя борода"?

— Именно. Прочел о нем недавно переводную французскую статью. Отчего-то она меня несказанно обрадовала и обнадежила. Французские археологи разрыли все окрестности замка Жиля де Ре, но не обнаружили детских костей. А ведь счет должен был идти на десятки, если не сотни. Согласно преданиям злодей принимал ванны из детских внутренностей. Возникла гипотеза, что Жиля оговорили и сам он подтвердил этот навет под пытками.

— Бедный! — выдохнула Як-ки.

— Да нет, казнили его по закону — согласно нравам того времени. Поскольку Жиль действительно занимался черной магией. Но никого не убивал, разве что жаб и кошек. И предавался этому занятию лишь для того, чтобы вернуть жизнь любимой женщине. Знаете, кому?

— Жанне д Арк? — предположил Меленький Человек.

— Умница. Жиль де Ре был маршалом и ее правой рукой.

— Красивая история, — протянула Ханаан.

— Более чем. Оказывается, он не Синяя Борода, не злодей — фантастический, ирреальный, а человек, ради великой любви готовый бросить свою бессмертную душу в ад. И ведь он не один такой — оклеветанный и проклинаемый поколениями потомков. Сальери. Иуда Искариот… Впрочем, я увлекся! Спросил на всякий случай, практически без надежды: даже если кто-то из вас и жил в те времена, то явно не в прошлый раз, следовательно, основательно подзабыто.

Тонко уколов всех намеком на незрелость наших душ, Рин повернулся к Як-ки.

— Надеюсь, ты поможешь мне?

— Как?

— Когда появится Кайлин, прими ее поласковее и уговори показать мне Жиля — пока будешь еще в сознании. На редкость симпатичен мне этот парень!

— Хорошо. Я ее позову.

— Заранее благодарен. Но вернемся к нашим баранам! А также к тельцам и козлищам. Кто хочет первым поведать всем увлекательную историю своего прошлого жизненного пути?

— Я! — Обычно подобная инициатива мне не свойственна, но сейчас захотелось отстреляться поскорее. А потом внимать остальным со спокойной душой.

— Отлично, Рэна. Мы внимательно слушаем.

— В прошлый раз я приходила сюда лет сто пятьдесят назад, в середине 19-го века. Моя душа не слишком зрелая, конечно, но и не совсем молоденькая. Россия. Уездный город. Таганрог, или Тамбов, или Саратов, точно не скажу. Небогатая дворянская семья. Замуж меня выдали без любви, в семнадцать лет. Муж был военным и то и дело пропадал на войнах, что меня только радовало — без него в доме было спокойнее. Никто не орал, не командовал, не раздражался… Детей было двое. По обычаям того времени их выкармиливали кормилицы и нянчили няньки, поэтому видела я их не так часто. И не сумела полюбить или привязаться. В сущности, единственным моим развлечением были книги — французские и английские романы. Да еще вышивка. Умерла где-то около тридцати — чахотка. Тогда часто так умирали. Причастившись и на одре, как полагается. Муж в это время был в очередном походе. Дети были холодны — в ответ на мою холодность, и не особо грустили. Это меня задело, и последние мысли не были светлыми и умиротворенными. Вот и все, в общем-то.

— Да… — протянул Рин с кислой и укоризненной физиономией. — Такую тоску навела… До оскомины. Неужели так-таки ничего яркого, острого, страстного? Не жизнь — а школьный урок чистописания. Не верю я тебе, Рэна. Знаешь, почему? Не встретил в твоем жизнеописании собственной персоны. Я ведь занимаю немалое место в твоей нынешней жизни, не так ли? Следовательно, и в прошлом нас связывали какие-то отношения. Но вот какие именно? Может, я был твоим отцом, безумно любимым, умершим, когда тебе было восемь лет? Или — оставил след на всю жизнь тайной, но страстной влюбленностью в проезжего красавца-гусара?..

Я растерялась.

— Но ты ничего не говорил о своей роли в наших прошлых жизнях!

— Это очевидно. И для выпускницы Оксфорда не понимать такое непростительно.

— Оставишь ли ты меня когда-нибудь в покое с моим Оксфордом?

— Вряд ли.

— Постой! — меня осенило. — Разве ты не сказал, что был не человеком в прошлый раз? И не намекнул, что душа твоя зрелая, а такие воплощаются редко?..

Рин смутился, но лишь на пару мгновений.

— А разве обязательно любить живущего рядом человека? В твоем рассказе могла быть тайная неутоленная любовь к герою древности Александру Македонскому. Ни один из знакомых мужчин не мог с ним сравниться, поэтому ты ни в кого не влюбилась. Ты могла неровно дышать и не к человеку — скажем, к языческому богу Дионису. В православной стране это следовало хранить в глубочайшем секрете, и тебе не с кем было поделиться, бедняжке. Молясь перед иконой Христа, ты представляла буйнокудрого юношу в венке из листьев хмеля. Тайная страсть грызла на пару с чахоткой… Все, Рэна, хватит. С заданием ты не справилась. Кто следующий?