Иван Серый - Оружие миров

– Апоферон Никодарский… не ошибаюсь? – спросил я.

– К вашим услугам, – шутливо поклонился тот. – А ты, должно быть…

– Александр Горский, – Теневод, черт знает какой по счету, – улыбнулся я.

– Приятно, – коротко кинул мой собеседник и присел в насмешливом реверансе. – Должно быть, мой папаша все же не выдержал собственного дурного характера и решил повеситься. Да?

– Не могу знать… – протянул я, – тогда, когда жил мой предшественник, мое присутствие на этом свете даже не планировалось.

– Ну хорошо… но Шеллер-то наверняка переживет и вечность, если не помрет от передозировки врожденного сарказма. Где он? – спросил Апофеон.

– Даже если я здесь… что из того? – услышали мы голос невидимого кота.

Рядом со мной появился Шеллер в своем устрашающем теневом обличье. Все же не каждый день видишь перед собой иссиня-черную зверюгу с пылающими белым огнем глазами, которая в холке достигает твоей груди. Кот прямо-таки излучал недоверие к моему словоохотливому собеседнику. Тот почувствовал возросшее напряжение и прервал затянувшуюся паузу:

– Шеллер, зачем ты решил устроить демонстрацию собственных возможностей? Я прекрасно помню, что на этой глубине Тени ты особенно силен. – Апофеон взглянул на меня и усмехнулся. – Ну вот видишь: ты уже настроил Александра против меня! Как тебе не совестно?!

– Просто я прекрасно знаю, насколько легко ты предал собственного отца и Тень этого мира, Апофеон, – елейным голосом ответил мой слуга.

– Да брось ты! Я ж ничего не делал! – воскликнул Никодарский.

– А пока ты «ничего не делал», демоны выжигали и резали все живое. Без ТВОЕГО приказа ТВОЯ армия не тронулась с места и на пару шагов.

– Отец справился и без моей помощи…

Мир у меня в глазах потускнел, а затем и вовсе исчез. Перед моими глазами промелькнули картины прошлого…

Стены древнего Глуботара возвышались над полем битвы, как неприступная скала среди беснующихся волн бушующего океана. В роли волн выступали тысячи, если не сотни тысяч теневых фантомов демонов. На стенах города стояли плечом к плечу две тысячи воинов Великой Тени, ведомые в бой Повелителем Тени Никодаром. Им оказался широкоплечий бородатый гигант с крупными чертами лица, длинным хвостом слипшихся волос, пронзительным взглядом прищуренных глаз, короткой шеей и огромными кулачищами. На нем была тяжелая пластинчатая броня, закрывавшая торс от шеи до колен, руки были открыты. Их прикрывала лишь тонкая кольчуга, уже вся изорванная, как и броня, которая вообще словно побывала в руках усердного молотобойца. Правой рукой он поигрывал коротким клинком, в левой держал небольшой круглый щит с неразборчивым знаком на внешней стороне. Слева от него стоял в изуродованных доспехах и пробитом открытом шлеме молодой Алио Даларан, пока еще не наместник, а просто верный солдат своего господина. Справа сидел неподвижный, как статуя, Шеллер в своем теневом обличье. Вся его шкура была в неглубоких ранах, ссадинах и подпалинах. Орда под стенами готовилась к новому штурму.

– Шеллер, пошли за моим сыном. Пусть перебрасывает войска сюда. Нам не сдержать их.

– Да, Господин.

– Алио…

– Господин?

– Сколько воинов еще в строю?

– Две тысячи.

– Плохо.

– К оружию! – донеслось с противоположной стены. – Они наступают!

– Пли!

Черное облако стрел сорвалось со стен и обрушилось на ряды наступающих. На месте его падения остались одни трупы. Сотня убитых фантомов – капля в море, их были десятки тысяч.

– Товсь!.. Пли!..

Тритонообразные демоны ползли прямо по стенам. Вместо безобидных присосок на их конечностях красовались двадцатисантиметровые когти, легко врезавшиеся в каменную стену на пару-тройку сантиметров. Вот самые ретивые покорили стену только ради того, чтобы быть обезглавленными ожидавшими их появления воинами Тени. Но за первыми последовали все новые и новые твари. Один демон вывернулся из-под клинка, прыгнул и оказался среди защитников. Его когти распороли кольчугу одному, голень другому. Хвостом эта тварь орудовала тоже умело, и это она доказала, сбросив одного воина со стены. Но демон не был настолько быстр, чтобы уйти от стрелы, пущенной одним из защитников с пяти шагов. Чудовище упало замертво со стрелой в глазнице.

Неподалеку метался черной тенью Шеллер. Те невезучие твари, которые попадали под лапу взбесившейся кошки, слетали со стены, исполосованные ранами глубиной в указательный палец.

Алио вместе с горсткой воинов из последних сил держали угловую башню, где была лестница, ведущая со стены в город. Клинки воинов каждое мгновение наносили удары по лезущим со всех сторон тварям. Но вот одному молодому пареньку страшным ударом лапы оторвало пол-лица, другому насквозь пробили грудь и, подцепив за ребро, кинули под стену на растерзание беснующимся внизу демонам. Алио растолкал четверку обессилевших воинов, готовых упасть от усталости, и ворвался в толпу тварей, столпившихся на стене. Клинок двуручного меча резал плоть демонов, как бумагу…

– Где мой сын, Шеллер?!

– Он просил передать вам, Господин, что вы его не ценили!.. Мне… очень жаль.

– Неблагодарный мерзавец… Что же… у меня нет выхода. Надо спасти мир и его Тень любой ценой.

– Вы уверены, Господин?..

– Да.

Некодар стоял у ворот, отложив в сторону меч и щит, и прищурившись смотрел на орду у стен города. Его лицо растянулось в недоброй ухмылке обреченного человека. Губы зашевелились, беззвучно проговаривая какие-то слова. Его пальцы рук стали рисовать в воздухе замысловатые узоры, проявляющиеся желтыми росчерками в воздухе. Когда Теневод закончил, некоторое время ничего не происходило. Но затем…

– Они не простят мне правды. Скажи… это чернокнижники демонов?

– Да, Господин. Но…

– Вечное проклятие. Я знаю.

В одно мгновение эгош Тени собрался плотным кольцом вокруг Глуботара, поместив город в колодец со стенами из непроницаемо-черного тумана. Все замерло на секунды, а может, и часы.

Еще мгновение – черный туман обратился в ослепительную стену обжигающего огня. Секунда, и кольцо пламени ринулось от города, испепеляя все на своем пути. И демоны, и тени погибали, не успевая даже понять, что происходит. Выжили лишь те, кто находился в крепостях, где развевался стяг Великой Тени. На Тени мира Дэго появились страшные, незаживающие раны. Огонь не знал, что такое жалость или пощада.

– Мир будет умирать, Господин…

– У меня не было выхода.

– Что делать с вашим сыном?

– Казнить.

Глава 4

В чувство меня привел настойчиво-громкий голос Апофеона: