Кэтрин Куртц - Властитель Дерини

Дункан закрыл книгу и с улыбкой прислонился к стене.

— Ты не думаешь, что говоришь. Представь, как подействует вино, выпитое на голодный желудок. Да и потом, зная здешнее пойло, я предпочел бы умереть от жажды.

— Да, пожалуй ты прав, — улыбнулся Морган. Он закрыл глаза. — Пойдем продемонстрируем, что делает пост. Он не смиряет дух, а лишь умерщвляет плоть.

— Ну, я думаю, что епископы не оставят нас на произвол судьбы, — хмыкнул Дункан. — Вряд ли им понравится, если мы во время церемонии грохнемся в обморок от голода.

— Тебе, конечно, лучше знать, — усмехнулся Морган, подымаясь и вновь начиная расхаживать. — Может быть, грохнуться в обморок — это лучшее, что мы можем там сделать. Послушай, как звучит: «По трехдневном посте души кающихся Дерини источились печалью, и сердца их очистились, и они поверглись оземь пред лицом Господа». — Ты знаешь, что…

В это мгновение раздался щелчок входного замка. Дункан прервался на полуслове, вставая на ноги и глядя на Моргана. Вошел епископ Кардиель — на нем была багровая сутана, стелившаяся за ним по полу. Его сопровождал монах в черном плаще с капюшоном. Морган и Дункан, склонившись, поцеловали кольцо на руке епископа. Монах достал и протянул Кардиелю сложенный лист пергамента.

— Еще час, — тихо сказал епископ, беря Моргана за руки и тревожно поглядывая в окно. — Это от короля. Он желает нам успеха сегодня вечером и выезжает, чтобы увидеться с нами послезавтра в Кор Рамете. Надеюсь, мы не разочаруем его.

— Разочаруем? — Морган, который уже поднес свечу к письму, чтобы прочесть его, удивленно взглянул на епископа. — Почему? Разве что-то не так?

— Пока ничего, — сказал Кардиель, подал письмо, и Морган без слов взял его. — А у вас нет никаких вопросов по поводу сегодняшней церемонии?

— Отец Хью несколько часов назад разговаривал с нами, ваше преосвященство, — осторожно произнес Дункан, не сводя глаз с Кардиеля. — Милорд, если возникли какие-то сложности, мы хотели бы знать об этом.

Кардиель долго смотрел на них, потом отвернулся, опершись одной рукой на высокий подоконник. Обдумывая свои слова, он несколько секунд смотрел в окно, потом повернулся к Моргану и Дункану. Его поседевшая голова выделялась светлым пятном на фоне темного неба. Из-под загнувшегося рукава сутаны был виден белоснежный стихарь, и Морган вдруг понял, что епископ прервал церемонию облачения, спеша посетить их. Что же он намерен сказать?

— Знаете, вы произвели хорошее впечатление во время процессии, — с улыбкой произнес Кардиель. — Народ любит публичное покаяние грешников. Возможно, это помогает им лучше осознать собственную добропорядочность. Честно говоря, большинство тех, кто будет присутствовать сегодня на церемонии, хочет поверить в искренность вашего примирения с Церковью.

— Тем не менее… — Морган не договорил.

Кардиель опустил глаза.

— Да, всегда есть «тем не менее», не так ли? — Он посмотрел прямо в глаза Моргану. — Аларик, поверьте, я доверяю вам, вам обоим, — он перевел взгляд на Дункана, — но… Есть люди, которые и сейчас относятся к вам с предубеждением. Только чудо убедит их в том, что вы не замышляете ничего худого.

— Не просите же вы нас совершить чудо? — прошептал Морган, удивленно глядя на Кардиеля.

— Боже мой, нет! Вот уж чего я нисколько не хочу, — Кардиель покачал головой. — Однако вот что я должен вам сказать. — Он сжал пальцы и посмотрел на свое епископское кольцо. — Аларик, я уже четыре года епископ Дхассы. И за эти четыре года, и во времена пяти моих предшественников в Дхасской епархии ни разу не было никаких скандалов…

— Вы должны были думать об этом тогда, когда пошли наперекор Курии, милорд.

— Я сделал то, что должен был сделать.

— Так говорит ваш рассудок, — сказал Дункан, — но ваше сердце боится: вдруг эти двое Дерини что-нибудь натворят.

Кардиель посмотрел на них и прочистил горло.

— Ну, может быть, — он снова кашлянул, — может быть и так. Дункан, — помолчав, сказал он. — Я прошу вас дать мне слово, что вы не будете использовать там свое могущество — вы оба. Что бы ни случилось, я должен быть уверен, что вы не совершите ничего необычного, что будете вести себя как все кающиеся, что приходят в мой собор, дабы примириться с церковью. Уверен, что вы понимаете важность моей просьбы.

Морган опустил глаза и задумчиво сжал губы.

— Я полагаю, Арилан знает, с чем вы отправились к нам?

— Да.

— И что он думает об этом?

— Он согласен. Не должно быть никакой магии.

— Что ж, если мы должны дать вам слово, я со своей стороны даю.

— Я тоже, — сказал Морган после недолгой паузы.

Кардиель облегченно вздохнул.

— Благодарю вас. Я сейчас ненадолго оставлю вас вдвоем. Полагаю, что вы хотите подготовиться к церемонии. Мы с Ариланом вскоре зайдем за вами.

Когда дверь за Кардиелем закрылась, Дункан посмотрел на своего кузена. Морган повернулся, провожая епископа взглядом, и теперь свеча, стоявшая на краю скамейки, бросала глубокую тень на его задумчивое и сосредоточенное лицо. Тревожные мысли зашевелились в голове Дункана, он встал с места и подошел к своему родичу.

— Аларик, — тихо сказал он. — Что…

Морган посмотрел на дверь и, перекрестив скамейку, опустился перед ней на колени.

— Я боюсь, что пренебрегал молитвой последние недели, Дункан, — прошептал он, приглашая Дункана присоединиться к нему и вновь бросая взгляд на дверь. — Ты помолишься со мной?

Дункан безмолвно опустился на колени и перекрестился, но в глазах его по-прежнему таился вопрос. Он хотел что-то сказать, искоса взглянув на дверь, но увидел, как губы Моргана шепнули краткое: «Нет», и покорно склонил голову.

Придвинувшись к кузену поближе, он зашептал так тихо, как только мог.

— Скажи мне, в чем дело. Я знаю, ты боишься, что за нами следят, но в чем же дело? Ты помедлил, прежде чем дать слово Кардиелю, — почему?

— Потому что я не был уверен, что сдержу его, — прошептал Морган.

— Не сдержишь? — ответил Дункан, подняв от неожиданности голову. — Но почему? Что случилось?

Морган покосился на дверь и снова опустился на колени.

— Дерри. Он должен был вступить с нами в контакт вчера… Или сегодня. Условленное время как раз приходится на середину церемонии.

— Боже мой! — У Дункана перехватило дыхание, но тут он вспомнил, что «молится», и снова склонил голову. — Аларик, мы не должны связываться с Дерри прямо в Соборе, раз уж дали слово Кардиелю. Если нас поймают…

Морган слабо кивнул.

— Знаю. Но выбора нет. Я боюсь, что с Дерри что-то случилось. Нужно найти возможность связаться с ним и при этом не попасться.