Александр Карпов - Необыкновенные приключения капитана Шпарина.

На краю поляны колыхнулась верхушка высокого дуба, затрещали ветки.

— Вот ты где! Большой обязьян в форме, — Маралов обрадовался и пошел к дереву. — Смотри не рухни, с дуба то.

— Не ори, — Шпарин завис на нижнем толстом суку, не решаясь разжать ладони. — Высоко. Иди сюда, я на тебя прыгну.

— Совсем ты, Миша, обнаглел, — обиделся Маралов. — Взял моду прыгать на старого человека. Лучше сенца подстелить.

— У тебя нет выбора, упаду, прикушу язык, не узнаешь, что я видел.

— Ладно, прыгай, ловлю.

Маралов расставил руки и оба покатились по траве.

— И как ты туда забрался? — удивился Маралов, измеряя взглядом расстояние от земли до первых ветвей.

— Сам не знаю, детство вспомнил. Там, наверху, хорошо. Птички поют и никаких уродов рядом. К присутствующим не относится. Встаём, приключения продолжаются.

— Не томи, Михал Иваныч!

— Мы на холме. Не бойся, на другом. Километрах в двух лес кончается, там деревня. На западе небольшой городишко. На юге, в таинственной мгле, приличный город, скорее всего Губернаторск. В деревню не пойдем, нечего светиться, лишние вопросы ни к чему. Так что нам туда, в ихнюю столицу, затеряемся среди населения.

— «Ихнюю»? Словечко употребляете, Михал Иваныч, несуразное, не литературное, стыдно.

— Зато точное. Что ты к нему прицепился?

— Не прицепился, — проворчал колдун. — После ночевки в стогу похожи на огородных пугал.

— Приведём форму в порядок, почистимся и вперёд.

— А завтрак?

— Хочешь сказать обед? Придется потерпеть, некоторое время.

— Авантюра все это, — сказал Маралов, отряхиваясь. — Уже жалею, что сбежал с тобой. Документов никаких, ближайшее будущее в беспросветном тумане. В таинственной мгле. Надо было лететь с орионкой. Подправили бы нам хромосомки под орионский стандарт и зажили бы мы спокойно и счастливо в кругу приятных инопланетных особей женского пола.

Шпарин покачал головой.

— Ты спятил. Что тут, что там, мы везде чужие. Не хватало мне безумного колдуна, к тому же грязного.

— На себя посмотри! проворчал Маралов. — Есть хочу!

— Так и быть, заглянем в деревню, добрые селяне сжалятся и накормят двух измученных военных, но когда туда доберемся, перемажемся, как кабаны, вернее как свиньи. Под утро прошел дождь. Кабаны переходят границу.

— Очень смешно. Что забыли эти грязные небритые военные в лесу?

— Военные ловят дезертиров или у них танк сломался.

— Не убедительно. Не поверят.

— С чего это я должен их убеждать?

Шпарин обернулся на тяжелый рыкающий звук за спиной.

— Да вот, кстати, и он.

На поляну, ломая молодой дубняк, лязгая гусеницами, с повернутой назад башней выполз настоящий танк.

— Уму непостижимо!..

— Спокойно, Сергей Николаевич. Я думал ты давно разучился удивляться. Это попутка до ближайшего населённого пункта и наш счастливый шанс появиться в городе в более-менее пристойном виде. Осталось выяснить, зачем он здесь.

Танк остановился. Открылся башенный люк, из него, один за другим, вылезли трое в темно-коричневых комбинезонах и попрыгали вниз. Два танкиста, разминаясь, принялись ходить вокруг танка, третий, коротышка с лейтенантскими погонами сорвал шлем и бегом направился к ним.

— Таких случайных совпадений не бывает, — запсиховал Маралов. — В лес! Уходим! Это погоня! Они послали за нами танки.

— Бывает. Сколько хочешь. Прекрати пороть чушь. Теперь наша жизнь состоит из сплошных совпадений и неподдающихся формальной логике событий. Не мною доказано — случай приходит на помощь тому, кто его ищет. Скажи спасибо, что это не «тигр» с немцами из одна тысяча девятьсот сорок какого-нибудь года.

— Кому спасибо?

Немного недобежав до них, танкист споткнулся о кочку и упал.

— Вот чего не надо никогда делать — спешить. Это верно подмечено нашими мудрыми предками. Иногда спешка приводит к нежелательным последствиям, часто на лице…

Танкист уселся на траву, скривился и стал щупать колено.

— …или на других частях тела, — договорил Шпарин, протягивая танкисту руку.

— Капитан! Спасибо. Вы первые люди за трое суток, — поднимаясь и припадая на ушибленную ногу, простонал танкист. — Невероятная история.

— Сильно расшиблись? — участливо спросил Шпарин. — Давненько вас поджидаем. Представьтесь.

— Лейтенант Дуботёс. Командир четвёртого взвода. Четвёртая рота, второй батальон, пятая танковая бригада, — зачастил лейтенант. — Совершенно невероятная история. Мистика. Шли на ночные стрельбы в колонне. Я замыкающим. Вдруг туман, всё завертелось, думали перевернемся, и мы в чаще, мы в дебрях, трое суток, связь отрубилась, навигация не работает, чуть не угодили в болото…

— Туман рыжий был, густой?

— Да-а-а, — удивлённо протянул лейтенант. — А откуда вы знаете?

— Капитан Пурдахосоков. Комиссия Генерального Штаба. А этот господин в форме без погон, наблюдатель из Департамента Закрытых Исследований, Сюбаритовов, — Шпарин помахал удостоверением. — Позвольте вашу карту.

Лейтенант полез в планшетку.

— Вот. Наш полигон.

— Теперь вы здесь, — тыкая в карту пальцем, сказал Шпарин. Он увидел всё, что ему было нужно.

— Губернаторск? Ого! Как же это… почти семьдесят километров. А! Эту деревню я знаю. Надо же! Тут живёт моя тётка, по отцу.

Шпарин и Маралов переглянулись.

— Что с нами случилось, капитан?

— Испытания секретного оружия. Вы случайно попали под раздачу, но распространяться о произошедшем не советую. Нас вы тоже не видели. Понимаете, лейтенант Дуботёс?!

— Так точно, господин капитан! Наши действия?

— Двигаемся к деревне. Вон по той дорожке. В деревне вы с экипажем можете отдохнуть, некоторое время, не ставя своё начальство в известность, после отдыха отправитесь в свою часть. Далее я убуду в Штаб и позабочусь, чтобы последствия вашего исчезновения не имели никаких последствий.

— Везунчик ты, Миша, — сказал Маралов, когда они погрузились на танк и, держась за скобы на башне, поехали в деревню. — И талант в тебе пропадает. Не пойму только, актера или мошенника. Всех развел и Древаку, и девушек, танкиста… Один Супонев не поддался и то только потому, что ты сам много языком болтал поначалу.

— Таких актеров полна вся наша бывшая родина, вплоть до верхних этажей. Классика жанра. Разводят народ, как хотят. Уже много, много лет. Залезут наверх и разводят.

— Не кипятись, Миша. Нервы, они ещё пригодятся.

Оставляя глубокие колеи, танк полз по петляющей лесной дороге. Шпарин наклонил голову, уворачиваясь от веток, и похлопал по низкой обрешеченной башне. Из каждого сегмента решетки торчала толстая короткая труба с линзой.