Ричард Кнаак - Империя крови

Лица большинства минотавров были суровы — они зашли слишком далеко для отступления. Теперь или победа, или смерть в казематах империи. Но никто из присутствующих командиров не собирался безоговорочно доверять другим или принимать единого лидера...

— Все вы знаете, кто я... — начал Фарос.

— Нас бы тут не было, если бы не знали, — крикнул кто-то из колонистов.

Фарос кивнул:

— Сразу скажу: если вы надеетесь обрести второго Чота, можете уходить. Я не мой дядя.

— Это хорошо, — заметила одноглазая женщина-капер с разрубленным ухом. — В противном случае мы бы ушли с Нолханом...

Это удивило Фароса. Нолхан, помощник Тирибуса, прежнего главы Высшего Круга, имел грандиозные амбиции. Говаривали, что он — внебрачный сын Тирибуса... Кроме того, Нолхан не прибыл на встречу, сам желая возглавить мятежные отряды. Он прислал письмо, в котором отказался признавать племянника Чота. Тинза сказала Фаросу, что Нолхан собирает собственные силы на юго-восточном краю империи, около Туума, где часто бросал якоря Восточный флот, и явно собирается напасть на эскадру Арднора, чтобы его имя разнеслось по всей империи, — тогда к Нолхану примкнут все пока колеблющиеся мятежники...

— Чот не был сокровищем, уж извини, милорд, — пробасила Тинза.

— Говори только за себя, — взвилась одноглазая каперша.

Капитан проигнорировала выпад.

— Иначе Хотаку никогда не привлечь бы столько народа для переворота. Чот был слишком высокомерным... Что и доказала Ночь Крови. Но теперь Арднор с леди Неферой правят именем Хотака, однако его идеи забыты. Рано или поздно эти двое разрушат империю своим безумием.

— Джубал не зря говорил, только племянник Чота может объединить всех, — вмешался Ботанос. — Ты не просто мстишь за семью, Фарос, ты новый Тремок, четырежды пересекший Ансалон, чтобы отомстить за подругу, ты Макел, уничтоживший кровавое царство людоедов, ты Митас, обманувший превосходящие силы врага!

— Да... ты доказал прекрасную способность к выживанию,— неохотно согласился седой, но еще мускулистый минотавр в зеленых одеждах.

Остальные каперы промолчали, а их лидер пристально разглядывал Фароса.

— Хотак хотел восстановить старую империю, — продолжал капитан «Драконьего Гребня», — но его жестоко обманули. Фарос, ты сможешь сделать это вместо него.

— Не все в этом уверены, — протянул другой купец.

— Мы не хотим терпеть у власти Дом Дрока, Эс-Келин, — прорычал татуированный морской бродяга. В дополнение к золотым сережкам в ушах он носил здоровенное кольцо в носу. — Нам не надо таких правителей, как Арднор!

Фарос посмотрел на спорящие партии. «Если я выиграю трон, — подумал он, — кто бросит мне вызов через несколько дней?»

Ботанос угадал его мысли.

— Никто не говорит о тебе, Фарос... Но если твои дочери или сыновья захотят трон, пусть сражаются на арене с другими претендентами.

Вокруг одобрительно зашумели, а предводитель мятежников вздохнул — у него не было детей, и вряд ли они когда-нибудь появятся. Но даже если так... ему еще надо умереть самому.

— Тогда давайте обсудим наши планы!

— А безопасно ли тут? — спросила Тинза. — Ведь Леди Списков, без сомнения, подслушивает!

— Земли Керна усыпаны костями легионеров и Защитников, точно знавших, где я и что собираюсь делать!

Смелые слова Фароса заставили одобрительно зашуметь каперов и колонистов, но торговцы побледнели.

— Не так быстро, мы еще не дали согласия следовать за тобой, — вскочил купец. — Откуда нам знать, может, ты просто жалкий раб и все выдумал...

— Мне кажется, поступки Фароса говорят сами за себя, — вставил Напол. — Они — его лучшая рекомендация.

— А мне кажется, твои предпочтения давно всем известны, Напол! — парировал купец. — Только разделяют ли их остальные?

— Тогда давайте говорить открыто, — вскочил Фарос. — И покончим с этим!

Каперша хрипло расхохоталась и одобрительно ударила кулаком о ладонь:

— Да! Кинжал вверх или вниз!

— Вверх! — выкрикнул один.

Еще двое проголосовали «вверх», потом двое — «вниз».

Ботанос наклонился к уху Фароса и прошептал:

— Кинжал вверх означает ритуальный знак борьбы за лидера. Кинжал вниз переводит проголосовавшего в его соперники... Старый морской ритуал, я уже почти забыл его...

— Я не вынимаю кинжал из ножен, — пробормотал один капер.

— И я воздерживаюсь, — отвел глаза другой.

Потом пират выбрал «вниз», а следующие пятеро единогласно — «вверх».

Каперша торжественно приложила кулак к груди:

— Итак, большинство проголосовало. Мы с тобой, Лорд Фарос.

Лидер купцов насупился.

— А ты с кем? — посмотрела на него Тинза.

— Мы наблюдаем и ждем.

Колонисты не колебались:

— Ты избран Богом, Фарос. Кондор прикрывает тебе спину. Мы не забыли верности ему и потому пойдем за Домом Келинов.

Старший купец немедленно поднял руку:

— Так же, как и мы!

Каперша хихикнула, но Фарос решил не акцентировать внимание на столь тонкой политике. Теперь абсолютное большинство командиров перешло на его сторону.

— Итак, решено. Фарос — наш лидер! — удовлетворенно объявил Ботанос.

Уже несколько колонистов и каперов издевались над «внезапно прозревшими» торговцами.

— Что нам делать, Фарос? Приказывай! — посмотрел предводителю в глаза старый капитан.

— Сначала определимся. Все суда, окружающие этот жалкий клочок суши, надёжны? Будут ли еще присоединившиеся?

— Есть еще корабли, — прогрохотал широкоплечий минотавр из независимых. Его огромная, отполированная до зеркального блеска секира покачивалась за спиной. — Они верят, что Нолхан сможет сотворить чудо.

Фарос повернулся к Тинзе:

— Нолхан прислушается к нам?

— У него есть сердце,— протянула бывший морской офицер, — но я думаю... Нет, Нолхан не переступит через себя.

— Тогда обойдемся тем, что имеем, — решил Фарос. — Поднимаем паруса завтра на рассвете.

— Завтра? — удивился такой срочности Напол.

— Большая часть имперских сил сейчас растянута в Куранском океане и Амбеоне. Если атаковать достаточно быстро, они не смогут полностью подготовиться к отпору. — Фарос расстелил большую карту Кровавого моря и части океана. В центре находились острова Митас и Котас, которые минотавр обвел пальцем, и колония Мито. — На все три эти точки необходимо напасть одновременно. Торот, величайший император, завоевавший множество земель, сказал однажды: «Кто владеет сердцем империи, тому подчиняется ее душа». Если все получится, Дом Дрока обречен, а с нашими воинами я в этом не сомневаюсь.

Все повстанцы удивленно посмотрели на Фароса.