Марк Лоуренс - Принц Терний

Я отвернулся, открыл дверь в крепость:

— Коддин, Макин!

Они последовали внутрь за мной. Прихожая больше походила на домашнюю столовую, на столе лежали остывший гусь, хлеб и осенние яблоки. Я взял яблоко.

— Премного благодарен, принц Йорг. — Коддин отвесил еще один из своих церемониальных поклонов. — Вы спасли меня от поездки в качестве эскорта в Крат, теперь у меня будет время насладиться зимними блужданиями по лесам Геллета. — Уголки его губ тронула едва различимая улыбка.

— Я поеду с вами. Нет худа без добра. Но это строжайшая тайна, поэтому позаботьтесь, чтобы о ней хоть кто-нибудь прознал.

— И куда же мы направляемся на самом деле? — спросил Макин.

— В Ущелье Левкротов, — ответил я, — переговорить с чудовищами.

25

Мы вошли в Высокий Замок через Старые Ворота вместе с полуденным солнцем, бьющим нам в затылки. Фамильный меч я положил поперек седла, и никто не рискнул преградить нам дорогу.

Лошадей мы оставили на Западном Дворе.

— Проследи, чтобы их хорошо подковали. Впереди у нас долгая дорога. — Я похлопал Геррода по бокам и отдал его парнишке-конюху.

— У нас гости, — сказал Макин, положив руку мне на плечо. — Осторожнее.

Он кивнул в сторону двора. Сэйджес спускался по ступенькам главной башни, крошечная фигурка в белой мантии.

— Уверен, наш крошка-язычник научится любить принца Йорги, как и все остальные, — ответил я. — Если его приручить, он может пригодиться.

Макин нахмурился:

— Лучше уж приручить скорпиона. Я тут расспросил народ о том стеклянном дереве, которое ты недавно разбил. Оно не просто безделушка. Он его вырастил.

— Он меня простит.

— Он его вырастил из камешка, Йорг. Из зеленой бусинки. Два года корпел над ним. Поливал кровью.

Сзади раздалось хихиканье Райка, было в нем что-то детское, чего никак не ожидаешь услышать от такого громилы.

— Своей кровью, — уточнил Макин.

Еще несколько братьев прыснули от смеха. Историю о сэре Галене и стеклянном дереве слышали все.

Сэйджес остановился в метре от меня и пристально оглядел братьев, кое-кто из них еще не успел передать лошадей, остальные придвинулись ближе. Язычнику пришлось задрать голову, чтобы полностью обозреть Райка.

— Почему ты убежал, Йорг? — спросил он.

— Принц, для тебя он принц, языческий пес. — Макин шагнул вперед, наполовину обнажив клинок. Сэйджес окинул его мягким завораживающим взором, Макин безвольно опустил руку, исчерпав все угрозы.

— Почему убежал?

— Я не убегал.

— Четыре года назад ты сбежал из родительского дома. — Голос звучал напевно, братья зачарованно внимали ему.

— На то была причина, — сказал я. Непонятно, куда он клонит.

— Какая причина?

— Кое-кого надо было прикончить.

— И ты его убил? — спросил Сэйджес.

— Убил многих.

— Но убил ли ты того, кого хотел?

— Нет.

К сожалению, граф Ренар все еще дышал.

— Почему?

Почему ничего не сделал?

— Ты навредил ему? Затронул его интересы?

Ничего такого не было. Вообще-то, если посмотреть со стороны на то, что мы делали эти четыре года, то легко прийти к выводу, что я, напротив, защищал интересы Ренара. Вместе с братьями я преследовал барона Кенника, мешая ему осуществить свои планы. В Маббертоне подавили недовольство, со временем грозившее перерасти в восстание…

— Я убил его сына. Вонзил нож в Марклоса, плоть от плоти Ренара, его наследника.

Сэйджес слегка улыбнулся:

— Вернувшись, ты попал под мою защиту, Йорг. То, что управляло тобой, отступило.

Могло ли это быть правдой? Вроде не лжет. Я вглядывался в его лицо, но видел лишь причудливые знаки на чужом языке. Книга открыта, вот только прочесть ее я не мог.

— Я в силах помочь тебе, Йорг. Могу вернуть тебе самого себя. Верну тебе твою волю.

Он протянул руку ладонью вверх.

— Своей волей я распоряжаюсь сам, — возразил я. Если тебя гложут сомнения, воспользуйся чужой мудростью. Взять хотя бы Ницше. Одних лучше убеждать ножом — особенно если уметь им пользоваться, других проще треснуть по башке философским камнем.

Я подсунул руку снизу и сжал его пальцы.

— Выбор всегда остается за мной, язычник, — сказал ему. — Вздумай кто-то управлять мной, я бы догадался.

— Догадался?

— Если б узнал… Если бы я узнал о таком человеке, то сделал бы ему так больно, что красные людишки с Востока прибежали бы у меня поучиться жестокости. — Я говорил, понимая, что получается неубедительно. По-детски.

— Не я управлял тобой, Йорг, — произнес Сэйджес.

— Тогда кто? — Я сжимал его пальцы, пока не услышал хруст костей.

Он пожал плечами.

— Если меня околдовали, то я найду того, кто это сделал, и убью. — Я почувствовал отголоски старой боли, изводившей меня в пути, она царапала от виска к виску, за глазами, словно осколок стекла. — Но все это выдумки, моя воля принадлежит мне, — заявил я уверенно.

Он снова пожал плечами и зашагал прочь. Я глянул на свою руку. Оказывается, правой я сжимал кисть собственной левой, между пальцев выступила кровь.

26

Как только Сэйджес покинул Западный Двор, я сразу отправился на мессу. После разговора с язычником мне захотелось прикоснуться к римской церкви, ощутить запах ладана и утвердиться в нерушимости ее постулатов. Если Всевышний всесилен, то естественно было бы предположить, что и у церкви кое-что припасено для достойных и, будем надеяться, не совсем достойных, но успевших припасть к лону. Даже если все это не так, мне все равно нужен был священник.

Мы вошли в часовню, — оказалось, здесь распоряжается отец Гомст. Хоровое пение прервалось, когда по намытым мраморным полам застучали сапоги. Монашки поспешно скрылись, отступив в тень, подальше от плотоядных взглядов братьев и зловония, исходящего от нашей компании. Гейнс и Сим, сняв шлемы, склонили головы. Остальные высматривали ценности подороже.

— Извините за вторжение, отец. — Я сунул руку в купель у входа, омыв святой водой кровь. Жжет, однако.

— Принц! — Он положил книгу на аналой и, посмотрев на нас, побледнел. — Этим людям… здесь не место.

— Тише. — Я шел по проходу между рядами, глаз не оторвать от изумительно расписанного потолка, приближаясь, я повернулся вполоборота и поднял руку с раскрытой ладонью. С нее скатились капли воды. — Разве все они не сыны Божьи? Раскаявшиеся дети, вернувшиеся за прощением?

Остановившись перед алтарем, я бросил взгляд на братьев у двери:

— Положи назад, Роддат, или в ящике для пожертвований окажутся твои пальцы.