Татьяна Зингер - Леди Теней

Ассортимент лавок не отличался разнообразием, но вяленая говядина, такая незаменимая в долгом путешествии, здесь имелась, как и корм для лошадей, и восстанавливающие снадобья, и крупа. Торговки искренне обрадовались щедрой покупательнице, и распрощались мы, полностью довольные друг другом. Но пообщаться ни с одной из них не удалось — женщины были милы ровно до того момента, пока не приходилось отвечать на вопросы.

И всё же нашлось местечко, куда меня не пустили приветливые общинницы. Храм стоял на пригорке и смотрел на Крово — зори витражными стеклами — дорогое украшение для маленькой деревеньки, наверняка во всем себе отказывали, копя на него. Разноцветные стеклышки блестели на свету, так и манили рассмотреть их поближе. Я порывалась переступить порожек, но дорогу мне преградила настоятельница в бесформенной хламиде темно — серого цвета.

— Простите, внутрь нельзя. — В её бесцветных глазах застыло смирение.

— Мне бы только посмотреть. — Я, встав на цыпочки, попыталась глянуть на внутреннее убранство, но настоятельница прикрыла двустворчатые двери за собой.

— Обещаю ничего не трогать. Так любопытно, я ведь тоже неравнодушна к теням.

— К сожалению, запрещено. — Она скрестила руки под грудью.

Я со вздохом неподдельного огорчения, дважды обернувшись в надежде, что настоятельница сменит гнев на милость, спустилась с храмового крыльца. На обратном пути к постоялому двору заглянула в конюшни, погладила по холке свою лошадь, накормила её сахарком, прикупленным в лавке. Гнедая кобылка Дарго безмятежно пощипывала сено. Наемник, без сомнения, где‑то недалеко. Вот только что с ним?

Костеря на чем свет стоит Дарго, обещающего быть осторожным и тут же угодившего в ловушку, в комнате я опять прильнула ухом к стене. Да нет же, пусто. Туманы лезли сквозь щели и не ощущали стороннего присутствия. Ну и куда эти дамочки дели рослого мужика? Убили, а останки закопали?

С этой мыслью я подошла к окну и застала любопытное зрелище. В телеге, запряженной чахлой лошадкой, хозяйка постоялого двора перевозила пять холщовых мешков, набитых доверху. И всё бы ничего, да крайний справа мешок шевелился. Сомнения отпали сами собой, и я лишь страдальчески простонала — это же надо так глупо вляпаться.

Пора действовать. Странное дело, как только я обучилась управлять собирательством магии, во мне пропал страх. Больше он не колол и не царапал душу. Туманы ощупывали каждое существо, встретившееся на пути, и безошибочно угадывали, у кого и сколько резерва можно отнять. Я не была магом в прямом понимании, но стала кем‑то в стократ сильнее обычного мага.

Вбежала в трактир, где наткнулась на Эму, мурчащую под нос незатейливый мотивчик. Туманы поползли по её ногам к носу, к ушам, к глазам. Взгляд официантки потупился, лицо обмякло. Я, мысленно восхитившись легкости, с которой подчиняю людскую волю, спросила:

— Так что означает знак на ваших шеях?

— Этот? — Эма отогнула ворот рубахи, и я разглядела грубо скованный трилистник на льняной нити. — Знак повелителя Теней. Мы верим в него, по — настоящему верим. — Блондинка смотрела на меня преданно и почти влюбленно, а туманы стекали по ней что струи воды.

Интересно, оповещен ли Трауш о культе его почитательниц?

— Следующий вопрос: что с постояльцем, приехавшим сюда вчера?

Она потупилась и почему‑то обхватила впалый живот ручонками.

— Он станет продолжением лорда в мирском обличии, — выдала с улыбкой, а я поперхнулась. — Ему оказана великая честь.

А что, у лорда Теней нет мирского обличил? Он неосязаем, или что с ним? Занимательное наблюдение. Впрочем, думается, дело исключительно в том, что в качестве лорда эти сектантки почитают кого‑то неосязаемого и не имеющего ничего общего с настоящими тенями. Потому‑то Трауш и не догадывается, что изредка «оплодотворяет» здешних жительниц.

— Но он жив?

— Да, пока.

— Веди меня к нему.

Эма подчинилась и, шаркая что древняя старуха, вышла из трактира. Чутье меня не подвело — мы подошли к храму. Эма без раздумий отворила врата, пропуская меня перед собой. Повсюду были зажжены свечи, пахло благовониями. Сизый дымок устилал залу, в которой собрались женщины всех возрастов: от седовласых старух до маленьких девочек. Сначала на нас даже не обратили внимания — все были заняты созерцанием абсолютно голого наемника, распластавшегося на алтарном камне.

— Ты — отец наших дочерей и наш отец, — зычно говорила та самая настоятельница, что запрещала мне войти, — ты — наше продолжение, ты — ночная тьма. Супруг, обещанный нам сумраком. Мы дарим тебе себя. Войди же в это бренное тело и дай нам своё семя, о, высокий лорд!

Только сейчас я заметила, что Дарго пребывает в сознании и смотрит на происходящее, мягко говоря, ошарашенно. А уж когда перед ним встала женщина, держащая раскаленный добела прут — глаза совсем расширились. Тряпка, заткнутая в рот, не позволяла заговорить, потому Дарго мычал и извивался. Я дожидаться продолжения балагана не стала, прокашлялась. Десятки сектанток обратили на меня свой взор. Шепоток, не то перепуганный, не то взбудораженный, прошелся по храму.

— Как вы посмели нарушить церемонию? — Настоятельница покраснела от ярости.

Да вот такая я, вечно нарушаю какие‑то ритуалы. Но оправдываться не стала. Подмигнула бледному что мертвец Дарго и пустила по храму туманы. Те поползли, привычно охватывая всех и каждую, а я наслаждалась ощущением власти. Я дышала туманами, я становилась ими, я правила ими. Я могла затушить свечи, могла опустошить всякую, в ком была хоть капля истинной силы, могла убивать и дарить милосердие. Уж не знаю, что появилось во мне такого, что заставило этих женщин застыть с распахнутыми ртами, а после…

— Леди… Леди Теней… — и все до единой, как скошенные косой, рухнули передо мной и протянули руки. Туманы щелкнули по пальцам что кнуты. Кыш!

Они дрожали у моих ног, Дарго тщетно пытался развязать узлы, которыми был привязан за конечности к колышкам, торчащим из алтарного камня. Я разрезала веревки лежащим здесь же ножом.

— Мы квиты, — улыбнулась ему.

Наемник, выплюнув кляп, прикрыл причинное место ладонями и недоумевающе оглядел трепещущих сектанток, так и не рискнувших подняться с колен.

— Это что они со мной делать хотели?

— Видимо, получать семя, — предположила я.

Кто‑то поддакнул, мол, правильная догадка. Так вот как эта община размножается: при помощи жертвоприношений и заезжих мужчин, которых они, по всей видимости, опаивали, чтобы те оставались в полной готовности к совокуплению. Куда деваются новорожденные мальчики, я предпочла не думать.