Анна Чеблакова - Смерть волкам (СИ)

Ознакомительный фрагмент

— Какой кошмар, — проговорил Октай, не в силах отвернуться от отвратительного и в то же время притягательного рисунка. Веглао в это время продолжала оглядываться. Вскоре она заметила на стене одного из дальних домов уже знакомое прямоугольное пятно чёрно-бело-красных тонов, с которого бил, как винтовка, тот же ясный ненавидящий призыв: «СМЕРТЬ ВОЛКАМ!»

— Как же… как же они нас ненавидят, Октай, — тихо сказала Веглао, продолжая держать друга за рукав. Мальчик обернулся к ней. На его лице появилось уже знакомое угрюмое выражение, между бровей подёргивалась короткая складочка.

— Их тут немало, — пробормотал он. — Что это значит, а?..

— Понятно, что, — грустно отозвалась Веглао. — Кривой Коготь и вся его свора. Они по-прежнему здесь, никуда не ушли.

Октай презрительно хохотнул, мотнув головой в сторону плакатов:

— Ха-ха! Посмотрим, как эти бумажки помогут им поймать тех тварей!

— А когда вообще они появились?

— Не знаю, — Октай пожал плечами, лицо его выражало отвращение. — Год назад их ещё не было. А ты их когда-нибудь видела?

— Н-нет… хотя… — Веглао вспомнила школьный музей в Хорсине — прошлой весной в наказание за частые прогулы уроков её отправили туда разбирать старые плакаты. Там-то она и обнаружила такой плакат — на удивление похожий на эти, только в серых тонах и пятнадцатилетней давности. Тогда она не обратила на него внимания: от долгой работы у неё уже болели глаза, спина и пальцы, и ей хотелось только одного — поскорее убежать домой. Она снова посмотрела на плакат. Кто бы его ни рисовал, он точно никогда не сталкивался с настоящим оборотнем. Никакой рисунок не передаст того, каковы эти существа. Как бесшумно они двигаются. Как щёлкают их зубы. Как внимательно и осмысленно смотрят их глаза. Как цепенеет рядом с ними жертва…

— Давай уйдём, — проговорила Веглао. — Нечего нам здесь делать.

Октай вздохнул, отводя глаза.

— Давай зайдём ещё в одно место, — тихо попросил он, — и потом уйдём.

Они прошли немного по заснеженной улице, дуя на руки, чтобы согреться. Проходя мимо одного из небольших магазинов, Октай предложил зайти туда погреться, и Веглао охотно согласилась. Они поднялись на крыльцо и, отворив тяжёлую скрипящую дверь, вошли в магазин. Воздух здесь был тёплым, влажным, и в нём стоял запах изюма и свежего хлеба, от которого у Веглао и Октая даже животы скрутило. Чтобы не смотреть на прилавок, они подошли к окну, под которым в стену была вкручена батарея, и прижались к ней, отогреваясь. Продавщица за прилавком была занята — к кассе выстроилась очередь из нескольких человек — и потому пока что не заметила ребят и не прогнала их. Некоторое время друзья постояли так, глядя за окно, а когда продавщица отсчитала сдачу последнему покупателю и, обернувшись к ним, раздражённо открыла рот, вышли, не дожидаясь окрика.

Было уже около двенадцати часов. Солнце сверкало на льду, заснеженные крыши домов искрились мелкими звёздочками. Воздух был обжигающе морозным, из-под надвинутых на лицо шарфов и поднятых воротников идущих мимо людей вырывались белые клубы пара. Неподалёку от магазина стояли парень и девушка. Он что-то весело рассказывал, а девушка звонко смеялась. На её плечи из-под шапки падали пышные русые кудри. По другой стороне улицы медленно шла, переваливаясь, необъятная старуха, закутанная в толстый бушлат. Проходя мимо молодой пары, она недружелюбно на них покосилась и поджала украшенные бородавкой губы. Юноша с девушкой поглядели ей вслед, переглянулись и снова прыснули.

Веглао почувствовала, что Октай трогает её за рукав, и обернулась к нему.

— Сходим в мой двор, — предложил он. — А потом пойдём обратно в лес.

Веглао кивнула. Октай развернулся и быстро зашагал по дороге. Следуя за ним, Веглао подумала о том, что им не стоило сюда приходить. Она уже успела отвыкнуть от того, что на свете так много людей, и теперь ей больше не хотелось видеть никого.

Оборотень.

Она быстро обернулась. Парень с девушкой всё так же стояли около дома, теперь разговаривая уже тихо. Хлопнула дверь магазина, выпустив пьяно шатающего мужчину в съехавшей на затылок ушанке. Мужчина неуклюже засовывал за пазуху блестящую бутылку. Где-то заплакал ребёнок.

Оборотень, где-то здесь есть оборотень. Ещё один, кроме нас.

Веглао охватили страх и ненависть, она быстро огляделась по сторонам. Парень у стены храбро поцеловал русую девушку в красную от мороза щёку. Мужчина с бутылкой рыгнул и, поскользнувшись на утоптанном снегу, схватился за обледенелые перила.

Здесь оборотень, где он, чёрт возьми?

Чутьё раздвоилось — один оборотень впереди, и он удаляется, но это Октай. Ещё кто-то находится позади и быстро уходит… уходит, но не в сторону леса…

Веглао развернулась и быстро нагнала друга, но она не успела ему ничего сказать. Свернув с дороги, Октай подошёл к проёму между двумя домами и через него проник во двор. Веглао прошла за ним.

Они оказались в квадрате из четырёх длинных низких домов в три этажа, некрасивых и обшарпанных, но казавшихся очень уютными — в окнах висели разноцветные занавески, и было отлично видно, что некоторые стёкла украшены бумажными снежинками, а на одном из подоконников стоит букет из еловых веток. До Нового Года вроде бы ещё месяц, а жители Станситри уже ждут его не дождутся. Но Октай на окна не смотрел.

Он медленно прошёл мимо палисадов, разбитых возле домов, к обширному квадратному газону в центре. Газоном этот участок земли назвать можно было лишь с большой натяжкой — у краёв его трава была очень высокой, её сухие заиндевевшие стебли возвышались над сугробами на добрый фут. По периметру он был обсажен тополями с обрубленными сучьями. На одном из тополей из нескольких досок было сооружено что-то вреде наблюдательного пункта — просто пара сидений из доски и брусья, чтобы держаться за них, но для Октая это место в своё время побывало и комнатой под крышей башни, и палубой пиратского корабля, и волшебной горой… Он обошёл дерево, приблизился к простым качелям из короткой доски и двух крепких верёвок — какая очередь, бывало, выстраивалась к ним в погожие летние дни, с какой завистью и одновременно захватывающим восхищением он смотрел на очередного счастливчика, возносимого на качелях вверх, к солнцу! Потом подошёл, протаптывая следы в свежем снегу, к окружённой высоким бортиком круглой клумбе, возвышавшейся в самом центре двора. Сколько он себя помнил, в этой клумбе никогда ничего не росло, кроме лебеды, но зато в ней было удобно прятаться.