Алексей Семенов - Травень-остров

Вспомнив тут же, что не приветствовал женщину, как это следует сделать венну, Зорко низко поклонился вошедшей и сказал:

— Привет тебе, дочь Аррантиады.

Девушка посмотрела недоуменно и боязливо на венна, попятилась немного, когда он склонился перед ней до земли, потом вопросительно взглянула на Пироса. Была она совсем молода, а с венном, как видно, повстречалась впервые и не разумела его речи.

— Она не понимает по-сольвеннски, — заметил аррант, подойдя к девушке и взяв ее под руку. Рядом с ее молодостью и свежестью купец показался гораздо старше, чем смотрелся доселе. — И она не из Аррантиады. Она вельхинка, зовут ее Дейра. Эта моя новая рабыня. Многие задаются тем же вопросом, что и ты: что можно сделать с золотом, бирюзой, жемчугом. Только они стесняются об этом спрашивать. Увидев Дейру, они будут покупать жемчуг охотнее. Они поймут, зачем он нужен.

— Ее платье тоже от вельхов? — спросил Зорко, не обращая внимания на рассуждения Пироса.

— Да. Вельхи умеют делать хорошую шерсть, — тут же кивнул аррант. — У меня есть и шерсть, в другом шатре…

— Благодарю тебя, — отвечал Зорко. — Мне не нужна сейчас шерсть. Хватит ли у меня денег на три жемчужины?

Венн на всякий случай нашел взглядом Андвара, по-сегвански невозмутимо осматривавшего дорогое оружие.

— Выбери сначала жемчуг, а я назову цену. — Аррант широким жестом предложил Зорко выбирать. — Ступай, Дейра, — сказал он на языке вельхов.

Зорко не успел даже попрощаться и поклониться, как девушка быстро и бесшумно скрылась за занавесом.

— Тебе не понравилась Дейра? — Купец встал рядом с Зорко, тщательно перебиравшим жемчуг, стараясь выбрать жемчужины поменьше и получше, чтобы денег хватило.

— Почему она испугалась, когда я поклонился ей? — спросил венн, не отрываясь от своего занятия. — Ни одна женщина из веннов, сольвеннов или сегванов не смущалась этим.

— Она рабыня и родилась рабыней, — объяснил Пирос, удивляясь теперь уже неосведомленности Зорко. — Она привыкла, что кланяться должна она.

— Это плохой обычай, — только и ответил Зорко. Узнав, откуда происходит запавший в душу узор, венн мигом утратил всякий интерес к диковинам Пироса. — Вот эти.

На ладони Зорко лежали три отборные, почти безупречно круглые, но довольно мелкие жемчужины.

— Пятнадцать мельсинских шади, — назвал цену аррант, мельком взглянув на покупку.

Андвар тут же появился за спиной у Зорко, будто и не уходил никуда.

— Это хорошая цена, — важно согласился он.

Зорко вытащил из-за пазухи мешочек, развязал его, стараясь не показывать содержимое Пиросу. Но опытный взгляд торговца мигом определил, какие монеты находятся внутри и сколько их.

— На эти деньги ты мог бы купить две таких, как Дейра, со всем жемчугом, что на ней, в придачу, — посмеялся Пирос. — Откуда у тебя столько, если это не тайна?

Зорко не видел причины врать и ответил честно:

— Вчера хоронили Хальфдира. Я украсил резьбой сани для погребального корабля. Кунс Ранкварт был щедр.

— Мы все скорбим о великом кунсе Хальфдире. Передай это кунсу Ранкварту. — Пирос сделал скорбное лицо. — Ранкварт действительно был щедр. Но он не привык выбрасывать деньги в море. Ты, должно быть, поистине искусный резчик. Если ты подаришь мне какую-нибудь свою работу, я отдам за нее этот жемчуг.

— Я согласен, — отвечал Зорко, не дожидаясь, пока обрадованный Андвар толкнет его легонько под локоть. Сегван, несмотря на любовь к резным украшениям, более все же ценил золото, серебро и жемчуг.

Венн запустил руку в карман и извлек оттуда частый гребень, вырезанный из ясеня. Гребень был сделан как плывущая лебедка, готовая взлететь с воды и уже начавшая первый взмах крылами. Каждое перо было отчетливо, а глаз птицы смотрелся не просто выцарапанным кружком, но, казалось, устремлял взгляд в небо, туда, где есть другие лебеди, простор и свобода. Волны, расходясь, превращались в зубья гребня, и лебедь, если положить гребень на стол, представлялся вырывающимся из оков дерева в настоящую, живую жизнь.

Пирос, доселе плохо знавший веннское умение резать по дереву, на миг застыл, поглаживая ровно отшлифованную поверхность гребня.

— Ты заслужил пять таких жемчужин, а не три, — изрек он наконец. — А на пятнадцать шади можешь выбирать любую мелкую вещь, сделанную из дерева — Аррант картинно простер руку, обводя царственным жестом шатер.

— Благодарю тебя, Пирос, сын Никоса. — Зорко вновь поклонился. — Мне больше ничего не нужно сейчас. Если позволишь, я приду еще: я видел здесь холсты.

— Ты бережлив, — усмехнулся аррант. — Благодарю и тебя за оказанную честь, Зорко, сын Зори. Не каждый день сюда приходит мастер. Да пребудет с тобой благосклонность Прекраснейшей. Приходи завтра. Если ты желаешь видеть холсты, я прикажу принести их побольше.

— Пусть твои боги сделают так, чтобы море не гневалось на твои корабли, — пожелал венн в ответ. — Я приду. А сейчас нам нужно спешить.

Андвар, не понявший, что это венн вдруг так заторопился — в запасе у них было больше чем полдня, — тем не менее не подал вида и, раскланявшись и распрощавшись вежливо с хозяином, нехотя покинул чудесный шатер.

— Куда так спешить? — полюбопытствовал парень.

— Проводи меня к вельхам, Андвар, — попросил Зорко. — Мне нужно узнать там кое-что.

— Пошли, — пожал плечами сегван. — Их лавки рядом.

— Нет, — покачал головой венн. — Не к торговцам. К мастерам. Это ведь за Светынью?

— За Светынью, — подтвердил Андвар. Ему хотелось побродить по шумному и пестрому торжищу, но обещание надо было держать.

Обогнув шатры Пироса — у богатого арранта их было семь, и только в шатре с диковинами было тихо, в остальных бойко и шумно торговали и торговались, — Андвар и Зорко вновь направились к площади перед мостом. Шум толпы быстро приближался, и вот они вновь окунулись в людской водоворот.

Протолкавшись сквозь бесчисленных торговцев-разносчиков, покупателей и зевак, они прошли уже полпути к мосту, как вдруг Зорко почувствовал, как чьи-то тонкие ловкие пальцы, чуть не забравшись ему за ворот, уцепились за веревку, которой была завязана горловина мешочка с золотыми шади. Не дожидаясь, пока веревку срежут, Зорко, стараясь не останавливаться и не подавать вида, молниеносно, будто стрелу налаживал, увидев внезапно взлетевшего тетерева, метнулся правой рукой к вороту, хватая вора. Хорошо, что Андвар предупредил о бесчестных людях, коих по торгу много шныряет!

Пальцы у венна были крепкими, держать умели цепко: не вдруг вырвешься! Зорко мгновенно развернулся и перед собой увидел бронзовокожего сухощавого человека средних лет, в странном головном уборе, напоминающем больше женский платок, широких полотняных штанах и таком же то ли халате, то ли плаще из довольно дорогой белой и зеленой материи. Нос у человека был длинный, крючковатый с сильной горбинкой, глаза черные, жаркие, губы тонкие и злые, щеки впалые, но не дряблые. Черные длинные усы и такая же черная борода делали внешность его скрытной, будто он прятался от кого-то, этой самой бородой заслонясь. Сам человек был вершка на два выше Зорко, загорелый и жилистый. Видно, испытания дорогами были ему не в новинку. На пальце, за который поймал его венн, горел красный перстень в золотой оправе.