Ольга Романовская - Быть тенью

Искоса взглянула на эльфа, любуясь перевитой лентами косичкой.

Мелькнула мысль: а мягкие ли у него волосы? Покраснев, напомнила себе о муже, ожидавшем в эльфийской столице - славном городе Эскимаресе, куда мы направлялись.

- Ваше высочество, - отвлёк от раздумий голос Ферилира, - вы не поведаете нам о своём даре?

Только сейчас обратила внимание, что он целый день обращается ко мне по титулу. Помнится, в замке вампиров он вёл беседу в ином, дружественном тоне. Видимо, сковывало присутствие эльфа, который бы доложил о неподобающем поведении драконова дяде.

- А что конкретно вас интересует? - напряглась я. - И называйте меня просто ‘тиара Исория’.

- Как вам будет угодно, - кивнул драконов.

- А о каком даре ты говоришь? Том самом, который разглядел его величество? - обронил Аллоистель.

Теперь напрягся Ферилир: очевидно, эльфы знали нечто, недоступное ему, и это драконову очень не нравилось.

А я смущённо молчала, теребя подснежники.

- Тиара Исория несёт в себе частицу драконьей крови, - наконец ответил Ферилир.

Эльф кивнул, всем своим видом показывая, что это не новость. Потом подтвердил словами: видит по ауре.

Драконов засопел, пробурчав: ‘Ох уж эти всезнайки-Первородные!’, но от меня не отстал, требуя рассказать всё о зарождении способностей, ощущениях, навыках владения даром.

Лгать не видела смысла, поэтому поведала всё, как есть. Возможно, Ферилир поможет научиться летать. В свете недавних событий умение не казалось таким уж ненужным.

Когда речь зашла о полёте, Аллоистель удивлённо вскинул брови. Значит, эльфы не предполагали, что я дойду до этой стадии. Что ж, приятно хоть в чём-то переиграть Первородных.

- Госпожа не покажет свои крылья? - неожиданно попросил эльф. - По их форме многое можно сказать.

- Например?

- Например, определить вашего предка, чья кровь проявилась в вас.

Демонстрации по заказу давались тяжело, но я всё же смогла удовлетворить чужое любопытство, благо кое-какие навыки были.

Аллоистель остановил коня, спешился, обошёл меня и испросил разрешения дотронуться до крыльев. Его дальнейшее поведение заставило нас с Ферилиром переглянуться и задуматься о душевном состоянии эльфа: Аллоистель разговаривал с крыльями!

Наконец, загадочный и молчаливый, эльф вернулся в седло, но так ничего и не объяснил, ограничившись фразой, что знание не всегда должно быть доступным.

То есть мои предположения верны, и я ценная племенная кобыла, способная родить необычайно сильного мага, равного одному из прародителей рода Фавел? Или я сама способна колдовать? Что-то не замечала за собой.

Позже, на привале, Ферилир отвёл друга в сторону и о чём-то с ним долго беседовал. Не удержавшись, прервала их, потребовав сказать, маг я или нет.

- Разве что очень слабый, - улыбнулся драконов. - И то на бытовом уровне после длительных тренировок. Зато у вас иммунность ко многим видам магического и физического воздействия и кое-какие изменения тела, делающие вас чуть ближе к драконам, нежели к людям.

- Но я не чувствую никакой иммунности, - растерянно пожала плечами, вспомнив ранку на запястье, действие ритуального напитка и заклинаний вампиров. Да, в огне моя рука не сгорела - и только-то!

- Потому что это потенциал, и его необходимо развивать. К слову, если верить Истелю, брачное зелье легко выведется из крови после маленькой помощи. Ваш организм наверняка не пожелал его переварить.

Я улыбнулась: хоть одна приятная новость.

И всё же меня не покидало ощущение, что драконов чего-то не договаривает - слишком долго и усердно возился с моими крыльями эльф, слишком упорно уходил от ответа на вопрос. Может, король Эрданасиэль расскажет? Помнится, он отнёсся ко мне с вниманием…

На подъезде к Эскимаресу меня ожидал неприятный сюрприз: лорд Аксос выехал встречать жену. Пришлось сделать непроницаемое лицо и забыть о беседах с Аллоистелем и Ферилиром. Те, в свою очередь, тоже стали максимально молчаливы и официальны. Эльф, впрочем, особо и не старался - он с самого начала не думал изменять холодной вежливости Первородных.

Муж заметно преобразился: весь в чёрном, при оружии. Брошь с драконом приколота на груди и светится изнутри. Выглядело пугающе: рубины и гранаты ассоциировались с пламенем и кровью.

И на руке этого перстня я не помнила, как и странного рисунка, вязью орнамента обвившего запястье. Черные, слегка размытые линии, непонятный узор… Что-то ритуальное? Но в Конране не практикуются обряды, связанные с татуировками.

Приглядевшись, поняла, что рисунок нанесён растительным пигментом. Значит, временный, но явно не для красоты.

Лорд Аксос заметно нервничал и не скрыл вздоха облегчения при виде меня, живой и здоровой. Первым делом после приветствия он осмотрел мои руки и скривился, заметив следы ритуала.

- Он это сделал? - Брови регента сошлись на переносицы. - Но тогда я ничего не понимаю, замок бы не отпустил…

Поняв, что речь о замужестве с Салаиром Ольдешарром, пожала плечами и покосилась на драконова: он знал об обычаях и законах вампиров больше меня. Регент, кажется, понял, кому обязан освобождением супруги, сухо поблагодарил Ферилира и попросил его вечером зайти для разговора.

Лорд Аксос хотел немедленно забрать меня, но вмешался хранивший до этого молчание Аллоистель. Твёрдо и безапелляционно он заявил, что по воле его величества короля эльфов я пока буду жить отдельно, и в доказательство своих слов предъявил бумагу с подписью и печатью.

Регент клацнул зубами и заявил, что это произвол:

- Исория - моя супруга. Законная супруга, признанная и вашим народом, лорд. И я имею полное право воссоединиться с ней.

- Разумеется, - мелодичной трелью рассыпался по воздуху голос эльфа, - но только после того, как Пресветлый король очистит госпожу от скверны Детей ночи: на ней печать их магии.

Лорд Аксос нехотя согласился, пристроился сбоку от меня и собственническим жестом обнял за талию. К счастью, ехать так оказалось неудобно, да и ворота Эскимареса приближались, так что регент вынужден был убрать руку.

Странно, мне показалось, или я ощутила необычное тепло, исходившее от него? Вовсе не тепло человеческого тела. Оно было иным и чувствовалось без прикосновения, просто на близком расстоянии. И от него мои крылья чесались, порываясь вырваться наружу.

Эльфийская столица произвела на меня неизгладимое впечатление. В ней главенствовал всего один цвет - белый. Ему прислуживали все его вариации: от мягкого серебра до цвета топлёного молока.

На улицах, прямо посреди тротуаров, росли деревья. Высокие, с какой-то особой листвой, пропускающей солнечные лучи и практически не отбрасывающей тени.