Алексей Изверин - Чужая корона (Чужое тело-2)

Ознакомительный фрагмент

— Так то не моё, не моё, Ваше Величество! — Рухнул на колени купец. — Не моё то, я честно покупал смердов у уважаемого барона Нотта, а уж где их тот брал, мне неведомо! Ежели кто и вольный затесался, так отпустили б сразу, но вот не говорили они ничего, молчали все!

Рыцарь в доспехах потряс ухом, презрительно глянул на купца, но ничего не сказал.

— А дети тоже твои?

— Ваше Величество, это же смерды все…

— А отваром тебе их тоже барон Нотт приказал поить? — Вспомнил я кое‑что, рассказанное мне Вихором. Заметил уже, что дети‑то все снулые какие‑то, сидят себе, ни на что не реагируют. И остальные рабы, кто дольше всех в бараках просидел, такие же снулые рыбины… Нда. Кажется, тут надо будет хорошо поискать, не найдется ли запасов горного отвара…

— А ты что скажешь, барон Нотт? — Спросил я. — Как же ты так вольных людей в смерды так ловко записываешь? Или сословное деление тебе не указ?

— Я в сортах дерьма не разбираюсь! — Ответил гулко барон, и через губу сплюнул мне под ноги.

Ага. То есть, похватал кого мог и продал, а были ли они там свободные или что ещё, так то не важно. Ну — ну.

— Стоп! — Я быстро поднял руки, останавливая Виктора и Волина. — Стоп оба.

Прошелся ещё вдоль строя. Вот наемники…

— А это кто?

Наемники, похожие друг на друга как близнецы — братья, молчали. Глядели себе в ноги, да и молчат, как в рот воды набрали. Ну, странно, что это они так? Вроде бы не очень большое преступление для этого мира‑то… Ну, смерд и смерд, ну продали и продали, так что же смурные‑то все такие?

— Граф Нидол… Им вообще что полагается‑то по закону?

— Ваш благородный предок, король Мург, повелел за обращение в рабство более десяти свободных казнить, Ваше Величество.

— А за горный отвар? — Я поглядел на толпу рабов. Тут точно больше десяти… Тут тысяч пять наберется, а может, и больше.

— Смерть, Ваше Величество, через повешение или усажение на кол. Только ваша матушка прощала их…

Я зацепился за слово.

— Граф Нидол, так получается, тут есть те, у которых горный отвар находили, да потом простили, верно ведь?

— Да, Ваше Величество. Вот, к примеру, барон Нотт. В его доме три года назад нашли нужные для приготовления отвара травы и готовое зелье. Но ваша матушка сочла возможным простить барона на обещание больше так не делать. По слухам, это прощение стоило барону две тысячи золотых графу Лургу и на храм Одина было пожертвовано три тыся…

— Старый сморчок! — Барон наливался давно дурной кровью, но тут его как прорвало. Бросился вперед, целя почему‑то в меня, а не в графа Нидола, да получил смачного пинка и повалился на землю, тяжело дыша.

— Прошу прощения, Ваше Величество. — Барон Шорк. Как он рядом оказался, я даже и не понял. Кажется, того не понял даже Виктор, судя по его ошарашенному взгляду.

— Спасибо. — Сказал я.

— Не стоит благодарности, Ваше Величество. Это самое малое, что я могу для вас сделать.

Мимоходом я поглядел на толпу бывших рабов.

Оп… Вот это как? Освобожденных из бараков, вообще‑то, сначала держали разно, но вот некоторые уже сошлись в парочки. Гвардейцы особо не препятствовали. Мужчины и женщины, вот дети к ним даже. Разлученные перед продажей семьи, получается? Получается, что продавали целыми семьями? И детей совсем маленьких тоже почему‑то нет. Почему, а?

Как это почему? Боцман же ясно сказал. Не приносишь прибыли — так ты не нужен. Кому нужен грудной ребенок? Вот их сюда и не брали. Ино дело, куда же их девали‑то? Даже и думать не хочется.

— Короче, господа работорговцы. — Я поглядел на строй. — Все вы виновны в продаже моих людей. Граф Нидол Лар! Что полагается по закону?

— По слову вашего достойного предка, короля Мурга, ежели кто любого сословия десятерых в рабство заберет самовольно, так казнить. — Повторил граф Нидол на публику.

Работорговцы переглянулись. Кое — где на лицах страх мелькнул, а кое — где выражение такое странное стало… Словно прикинули будущие затраты, которыми откупаться будут. Не приняли ещё всю серьезность положения.

А я‑то уже почти что решил их повесить всех. Пока что судов у меня нету, так пусть на солнышке провисят, вот так те, которых они сами вешали.

Возможно, во мне ещё не отошел страх той ночью, когда из принца я чуть не опустился в самый низ социальной лестницы. Чуть — чуть не стал рабом. Неприятно ж, да? Кто знает, как бы дело повернулось. Дырку сейчас уже не допросишь, на дне морском он, с камнем на ноге.

А даже если и страх?

Нет, казнить. Око за око. Нефига…

— Ваше Величество, король! — Гонец бухнулся от меня шагов за десять на колени. — К вам спешат…

— Кто?

Ну, кто? Конечно же, возмущенная общественность. Штук десять дворян, на лошадях, слуги — рабы — прилипалы и прочая, и прочая, и прочая…

— И кого же у нас тут несет‑то, а?

Принесло предводителей дворянства. Возглавлял их граф Шотеций, пузатый такой толстячок с сальными волосиками и маленькими ручонками. Для солидности прихватили с собой посла Рохни в Соединенном Королевстве барона Рука, а для весу — попечителя города барона Пуго, отудловатого брыластого типчика, который вчера перепил, а сегодня недопил, и оттого сильно страдал, восседая на лошади. Граф Нидол, как увидел похмельную морду барона — попечителя, аж перекосился. Давние, видать, счеты связывали двух достойных господ. Кроме них, ещё тусовались какие‑то личности в лучшем случае баронского звания, некоторых я точно видел во дворце на королевских приемах, в таком же состоянии неопохмеления.

Короче, полный набор достойного дворянства, два десятка рыл. Королева и графины по углам их разогнали, а вот теперь выползли.

Ну и что им тут надо? Поймали‑таки меня, чтобы засвидетельствовать мне своё почтение?

Ну да, как же. Карман‑то ты, король горы, шире держи… Ещё шире… Ещё…

Приехали они просить за пленных.

— Ваше Величество, аристократия Соединенного Королевства припадает к вашим ногам! — И в самом деле припал, склонился в изящном таком поклоне. — Позвольте осведомится о вашем здравии…

— Отлично, граф, отлично! — Похвалил я Шотеция. — Только лишь беспокойство о моём здоровье привела вас сюда?

— Ваше Величество, ваших подданных…

Ой, как началось. Крутил граф, вертел граф, катал граф слова как опытный лохотронщик шарик под тремя стаканами сразу, я сразу абстрагировался от его речи, и, позевывая, глядел на облака.

Граф меж тем убеждал меня, что негоже же начинать своё правление с обид, чинимых честным торговцам и добрым баронам, среди которых… Граф Рук, да скажи же слово! Среди которых есть подданные другого государства, и которые ничего плохого‑то и не сделали…