Танец Ведьмы - Blackmourne

class="p1">Остаётся только одно. Сэра. Зверь внутри ликует: «Возьми её!» — требует он голосом отца, «Сделай эту непослушную сучку своей!» — с каждым ударом сердца. Ланн кивает собственным мыслям, вырывая меч из падающей туши отца. «Конечно, я всё сделаю как надо, папа. Я ведь стал продолжением твоей Воли. Таким же выродком, как ты».

Оскалившись, Ланн оглядывается по сторонам, удостовериться, что все отцы убиты. А потом переводит взгляд на Сэру, которая испуганно смотрит в его сторону. Барон рычит, делает шаг вперед, а потом заносит меч и пронзает себя в грудь собственным клинком. Ноги подгибаются, и Ланн падает на землю. Стук проклятого сердца замолкает, он слышит, как кто-то зовет его по имени. Открыв глаза, он видит сестру, он плачет.

— Что же, Сэра… Ты всегда была слишком добра.

Глава 9. Ночная буря

Глава 9. Ночная буря

Сто конных латников на баронском тракте — это, конечно, не армия, но серьёзный повод забеспокоиться не только мелким феодалам, но и властителям покрупнее, вроде баронов и графов. Конечно, на марше Айр слал вперёд вестовых — успокоить сиятельную знать, что это не карательная акция короны, а всего лишь переброска войск на север. Что, впрочем, не слишком позволило расслабиться баронам да графам — они слышали нехорошие слухи, а по меркам заброшенного и забытого Севера десять десятков гвардейцев — это очень серьёзная сила. Определённо излишняя в спокойное время. Они были в пути уже две с половиной недели и сейчас приближались к границам баронства Нихбен.

Лотарингу впервые приходилось командовать таким большим количеством людей. Как оказалось, время и усилия, потраченные на то, чтобы овладеть грамотой, были совсем не излишними, особенно по части логистики. Баронские поставщики припасов несколько раз пытались его надуть с ценами по накладным, или с лежалым товаром, вероятно, рассчитывая на то, что возвысившийся простолюдин окажется туповат и недостаточно внимателен. К их несчастью, Айр очень щепетильно относился к своим обязанностям — демонстративная верность короне и службе были важной частью его прикрытия.

Так что подобных плутов он сбривал, а их сюзеренам строчил требования от лица короны — поставить качественные припасы по справедливой цене, старательно используя букву закона в свою пользу. Положа руку на сердце, для него было почти развлечением заниматься всем этим. Дорога до Севера была долгой, земли были спокойные, а редкие разбойничьи шайки бежали от тяжеловооружённой сотни как от огня. Так что побесить барончиков, желающих нагреться на выбившемся в люди простолюдине, для него было небольшой отдушиной и возможностью отвлечься от прочих тревог. Которых было немало.

Новости от встречных странников были нехорошие: бароны, граничащие с Дикой Чащей, усилили патрули. Свежевателей они не замечали, что, впрочем, было неудивительно — после бойни, что им устроили три года назад, твари вряд ли в ближайшие годы соберут армию. Но на границах Чащи начали твориться странные вещи: древний лес штормило, из него хлынули толпы различных чудовищ, что прежде никогда не показывались даже на окраинах. На полноценное вторжение это не было похоже — твари были неорганизованны и скорее сами от чего-то бежали. А ещё рассказывали, что вдалеке, над кромкой самого леса, уже почти две недели словно бушует какой-то чудовищный шторм — бьют странные молнии фиолетового цвета. Простолюдины из пограничных деревень по ночам запирались в домах и молились всем богам сразу, готовясь к приходу самого Разрушителя.

К вечеру, когда тракт наконец-то начал подниматься от низины Улонских Озёр, Айр не стал давать команду разбить ранний привал, как обычно, и гнал гвардейцев до самого вечера. Усталые лошади шли медленно и неохотно, обоз частенько застревал в дорожной грязи, так что телеги приходилось буквально вырывать из земли. Но закалённые гвардейцы ворчать себе не позволяли — для них подобные командирские закидоны были далеко не в новинку, Лотаринг по себе знал, как гоняют этих парней на тренировках. Лишь когда они взобрались на холмистую равнину, он приказал разбить лагерь. Передав полномочия командира своему адъютанту, Айр сообщил, что вернётся к утру, и, взяв десятку парней охранения, направился в сторону ближайшей возвышенности до которой было около пары километров.

Это была острая скала с великолепным обзором, словно вырвавшаяся из земных пучин, у основания которой виднелась небольшая деревушка. Унылые бревенчатые домишки, покрытые прутьями и соломой, указывали на бедность местных обитателей, а трактира и вовсе не оказалось. Впрочем, Лотаринг не слишком этому расстроился — он не собирался здесь ночевать, направившись по единственной улице к самому крупному дому, местного старосты, крыша которого была покрыта надёжной глиняной черепицей. Время уже было позднее, успело стемнеть, а рабочий люд привык ложиться спать рано, чтобы успеть больше сделать, когда рассветёт.

Так что на радушный приём он не рассчитывал, но многие домишки его настораживали — накрепко закрытыми, а ещё и того хуже — заколоченными ставнями. А ведь сейчас даже по ночам было жарко, но люди предпочитали спать в духоте, видимо, опасаясь чудовищ из Чащи, хотя отсюда до неё ещё было с пару десятков километров. У хлипкой ограды около дома старосты Айр приказал бойцам ждать, а сам могучим прыжком отправил своё тело на ту сторону. Крупный дворовый пёс немного офигел от такой наглости вечернего гостя и, оскалив клыки, молча и угрожающе направился прямо к нему. Лотаринг уважительно усмехнулся — это был не какой-то там пустозвон, а настоящий, хороший сторож.

Услышав угрожающее рычание,