Паломничество жонглера - Владимир Константинович Пузий

он сохранился. Это ведь легендарный «Кинатит» из армады самого Бердальфа. Считай, полтыщи лет прошло, как его швырнуло на прибрежные скалы, а вот, до сих пор стоит целехонек. Умели строить предки, а?

— Мой брат каждый раз восхищается «Кинатитом», — объяснил Иссканру Овард. — И старается не замечать гнилых досок, многажды подновленных переборок и других признаков того, что время сильнее любого дерева. Даже лучших пород алмазного дуба, выросших на Востоке.

— Ладно, хватит болтать, — проворчал Фэгрик. — Давайте причаливать. Чем раньше закончим здесь свои дела, тем раньше сможем вернуться на землю.

— Куда причаливать?

— К кораблю, сухопутный, к кораблю. Больше-то некуда, весь остров, кроме дальней восточной бухты, с такими высокими и отвесными каменными берегами, что не подберешься. А в бухте нам высадиться не позволят, мы же не монахи.

— Но… — Иссканр не успел спросить, как они собираются причаливать к кораблю, лодка проплыла чуть дальше, и он увидел громадную пробоину в боку парусника-дома. Причем пробоину, явно сделанную людьми уже после того, как корабль сел на мель.

— Здесь всё сразу: и причал, и гостиница, и двор для приемов, — сказал Овард. — Есть даже храмовенка я уже не говорю про госпиталь или там кухню. Хотя, конечно, часть отсеков затоплена водой, а другие попросту заброшены. На Йнууге никогда не бывает много гостей с материка, монахи же не любят жить на «Кинатите». Я с ними согласен — гадкое местечко.

«Тойра Мудрый — одна из самых загадочных личностей нашего времени. Я мало что могу о нем сказать, ибо видел его лишь однажды, на рынке в Таллигоне, где он читал свои проповеди-притчи. Слышал же о нем, как, наверное, и всякий, много и разное, однако не сомневаюсь, что большая часть историй — выдумка. А прочие, хоть и основаны на действительно случившемся, здорово приукрашены.

Когда-то давно Тойра был монахом обители Цветочного Нектара (об-лъ находится на юго-зап. берегу о. Ллусим, посвящена Мотыльку Яркокрылому — больше см. в моих заметках для путевника). Однако еще в отроческие годы он прозверел, долгое время находился в бессознательном состоянии, потом пришел в себя. После чего покинул монастырь и подался в странствующие проповедники. Как и прочие пилигримы, которые не принадлежат к каким-либо монастырям, не являются монахами и действия коих Сатьякалова церковь не одобряет, однако зачастую закрывает на них глаза, — как и подобные ему, Тойра вел жизнь вечного странника, нигде подолгу не останавливался, и жил на то, что подавали слушатели проповедей. Проповеди Тойры были необычными: сперва он рассказывал некую историю, но после не торопился ее объяснить, как это делают иные странствующие проповедники. «Если на ваш вопрос ответил кто-то другой, вы остались без ответа», — любил он говорить.

Впрочем, я не совсем правильно поступаю, когда пишу о Тойре в прошедшем времени. Ведь он жив, насколько мне известно, и по сей день.

И я не теряю надежды когда-нибудь повстречаться с ним еще раз, чтобы спросить о судьбе младенчика из Тайдонского округа».

…Подплывя поближе к пролому — собственно, вплыв на лодке внутрь, — они словно оказались в чреве исполинской рыбы. Выломанными ребрами топорщились переборки нижних, подпалубных ярусов, которые пришлось частично разобрать. Некоторые из них залатали новыми дверьми, другие же так и чернели коридорами, ведущими невесть куда. Света здесь было крайне мало, фонари висели лишь там, где устроен был причал для лодок, да еще в нескольких местах, видимо, время от времени всё же использовавшихся, хоть и не по назначению.

— Только такой безумец, как ты, Фэгрик, мог явиться сюда в такую погоду! — по настилу одного из нижних ярусов к прибывшим спешил высокий седоусый мужчина в обычном одеянии рыбака. За ним следовали двое в балахонах монастырских служек, они несли фонари на недлинных деревянных шестах.

— А ты, как и прежде, по самую макушку переполнен гостеприимством, Миннебар, — парировал Фэгрик. — Или думаешь, я притащился сюда, чтобы полюбоваться на твою морщинистую физиономию?

— У тебя не такой изысканный вкус, как у моей супруги, поэтому, уверен, ты рисковал лодкой брата не из-за моей физиономии. — Седоусый кивнул служкам, чтобы те пришвартовали лодку, и подал руку Иссканру, помогая выбраться на относительно устойчивую поверхность: — Миннебар, распорядитель здешней гостиницы, если «Кинатит» так можно называть. Не спрашиваю, для чего вы сюда приплыли, — ясно, что по делу, иначе Фэгрик просто не взял бы вас. Верно, Тюлень?

— Верно, — фыркнул рыжебородый.

— Ну вот. Поэтому спрашиваю только одно: надолго к нам?

— Выгляни наружу, — ответил ему Овард. — Если и дальше будет твориться такое безобразие, мы тут вообще навсегда застрянем. — Он досадливо махнул рукой: — Ладно, извини. Вот, спроси у господина Иссканра, у нас-то дело короткое, а он, кажется, собрался с самим Баллушем говорить.

Миннебар посмотрел на Иссканра с интересом:

— Да? Ну, тогда вам здесь точно придется подзадержаться. Баллуш с утра не в духе. — Он оглянулся на служек и добавил шепотом: — По слухам, старику что-то очень гадкое приснилось, чуть ли не плавающая кверху брюхом акула. Он сейчас молится, велел тревожить только в самом крайнем случае.

— Ну так у нас именно такой случай, — прервал седоусого Фэгрик. — Или кто-нибудь из ваших дозорных уже заметил дротиковых кальмаров, которые со всех щупалец дают стрекача на юг? Возможно, кальмарам приснился тот же самый гадкий сон, что и господину настоятелю. Но скорей всего, старина, они увидели этот кошмар наяву.

«Из Тайдонского округа я должен был вернуться на Йнууг, но неожиданные события вмешались в мои планы. Точнее, сразу несколько событий, на первый взгляд, между собою никак не связанных.

Первое: я во что бы то ни стало хотел отыскать Тойру Мудрого, но не знал, в какой части Ллаургина он сейчас пребывает. Искать же наугад я не мог — на то у меня не было ни времени, ни средств. Оставалось обратиться в какую-либо из обителей, дабы кто-то помог бы мне, подсказал, где искать Тойру. Я еще раздумывал, куда именно, когда случай выбрал за меня.

И это было вторым событием из тех, о которых я упоминаю».

(Читая эту часть записок, Иссканр не мог отделаться от мысли, что брат Гланнах писал не то, что думал, или же часть случившегося скрывал даже от бумаги. И с каждым новым листом это ощущение усиливалось. Словно что-то очень пугало писавшего — потрясло до глубины души…)

Когда на Йнууге основали обитель Акулы Неустанной, монахам не пришлось перестраивать «Кинатит», чтобы в нем жили гости с материка: парусники-дома предназначались для перевозок на большие расстояния множества людей, и потому здесь всё было устроено с учетом этого. Правда, за