Выжигаю имена в сердце своем (СИ) - Надежда Светлая

— За какого мерзавца ты меня принимаешь? Всегда было интересно это узнать.

— Значит, ты этого не делал?

— Этого я не говорил.

— Так у тебя есть такие знакомые или нет?

— Что ты там, вообще, забыл? Это тебе не Панпуг и, тем более, не Пансо. У вас народ более дружелюбный, чего нельзя сказать о наших соседях с востока, хоть нас и разделяет хрустальная корочка льда. На самом деле. Отношения между нами примерно такие же, — мечник испустил протяжный вздох, полный неприязни и хандры. — Они не любят чужаков и будут враждебно относиться к нам с самого начала. Был там как-то раз, меня потом по косточкам собирали. Медленно и неохотно. До сих пор перед глазами их презрительные лица, словно вместо человека, они таракана увидели.

— Возможно, у меня с ними с самого начала будет больше шансов, чем с тобой.

— За все свои старания я получил только холодок в словах и действиях. Разбиваешь мне сердечко. Уйду от тебя, горькими слезами плакать будешь, — прикрывая лицо ладошками, Маркус сгорбился и театрально отвернулся, изображая глубоко обиженного человека.

Ни один вечер не обходился без подобного рода выходок, так что Ян нашёл способ вытащить друга из унылого состояния. Вставать с кровати крайне не хотелось, но чем дольше северянин находился в пограничном состоянии между понурым волком-переростком и пищащим от недостатка любви щеночком, тем больше требовалось времени на его исцеление и возвращение во взрослое состояние.

— Ты искусный манипулятор, Маркус. Мне заранее жалко твою жену и детей, — наримец переместился на кровати ближе к мечнику и начал тыкать его вытянутыми пальцами ног.

— Тебе должно быть жалко себя, Ян, — зловеще пробурчал Маркус, стараясь скрыть рвущиеся наружу смешинки. Крепость начала сдаваться и пала в тот момент, когда мечник, резко развернувшись, внезапно схватил нарушителя спокойствия за лодыжку. — Хорошо, я смогу подбросить тебя до границ Пантона, а дальше посмотрим на твоё поведение.

Перестав атаковать капитулировавшего противника, Ян, глядя в потолок, пытался привести в порядок спутанные мысли. Как объяснить другим, и главное — самому себе, что раньше ты был ничем, а сейчас ты всё тот же никто, но уже с некой заковыркой.

— День ото дня только веселее, — раздражённо прошептал Ян.

— Прости? — Маркус начал щекотать ступни друга, как вдруг раздались едва слышные постукивания в дверь.

— Товарищи, вы спите? — неуверенно произнесла девушка, боясь потревожить задремавших напарников.

Оставив ноги Яна в покое, Маркус неспешно пошёл открывать дверь полночной гостье. Соня стояла в ночной тунике, плотно укутавшись в цветастый плед. Неловко переминаясь с ноги на ногу, она ждала приглашения войти в комнату. Маркус тихо усмехнулся, заметив нехарактерное для девушки смущение. Поправив растрепавшие волосы, мечник вальяжно прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди.

— И что же вам понадобилось от двух здоровых парней в столь поздний час? Если вы и дальше собираетесь избегать моего взгляда и упорно смотреть в пол, то я могу неправильно интерпретировать ваши действия.

Недавнее смущение вмиг растаяло, явив Соню в привычном амплуа. В глазах заискрилось возмущение.

— Мне бы не хотелось вас огорчать, господин Маркус, но я пришла вовсе не к вашей персоне. В этой комнате, напомню всем нам, проживаете не вы один. Для вашего же блага, не стоит строить из себя пуп земли. Это вас ничуть не красит, — огрызнулась она. — И ещё. Не хотите ли впустить девушку в покои, или вам больше по вкусу стоять в коридоре, будучи в растянутой рубашке и штанах, уже давно видавших свои лучшие деньки?

— Меня нисколько не смущает данная ситуация. Можем даже спуститься вниз и устроить показное шоу для постояльцев гостиницы. И как бы мне не была печальна эта мысль, сдаётся мне, что из нас двоих фурор произведёте именно вы, — сделал ответный выпад Маркус, пытаясь пристыдить девушку её появлением в столь неподобающем виде посреди ночи в комнате двух парней. Могло бы сработать, будь это не Соня.

— Я в этом и не сомневалась, — уверенно начала она. — Мне, в отличие от вас, есть чем гордиться и что показать.

— Почему ваше общение никогда не может закончиться нейтралитетом, — чуть ли не хныча пролепетал Ян, накрыв голову подушкой. — Голова и так раскалывается, а от вас ещё больше шума. Мне нужен от вас выходной.

Соня молниеносно выглянула из-за рослого тела, посочувствовала умирающему, и тут же скрылась за дверью напротив.

— У меня есть таблетки. Сейчас принесу, — собрался выйти мечник.

— У тебя есть аптечка? — даже не пытаясь скрыть своих глубочайших сомнении, изумился Ян.

— У меня есть алкоголь, — с гордостью изрёк Маркус. Ян громко шлёпнул себя по лбу.

— Посторонись, помощь в пути, — воскликнула появившаяся на пороге девушка, недовольно шикнув в сторону мечника. — Недавно приобрела себе обезболивающее средство. Посоветовал мой знакомый, с которым сегодня встретилась. Надеюсь, оно тебе поможет.

Протянув юноше прозрачную капсулу и стакан с водой, девушка осторожно присела рядом. Еле сдерживая любопытство, вспыхивавшее искорками в глазах, она медленно придвигалась к нему, словно ожидая воочию увидеть зарождающее чудо.

— Как ощущения? — ловя мельчайшие изменения в его лице, Соня затаила дыхание.

— Либо он настойчиво хочет свести тебя в могилу этим средством, либо он тайно побывал в моём родительском доме, украл приготовленную мамой печень в сметане, предварительно оставив это кулинарное чудо на знойном солнцепёке в течение недели, и сделал из этого «обезболивающее», что уж точно навсегда решит все твои проблемы. — Солнечные зайчики всех цветов и размеров плясали в пустеющей голове Яна. — Знай, разницы между ними нет.

Маркус крепко сжал кулаки.

— Мутит, сердце гремит. Ощущения, напоминающие покалывание кожи при соприкосновении с лавой. Я-то на гору никогда не взбирался, а сейчас, словно стою над самим жерлом. Что, Великий Ванабавл, тебе посоветовали? — как спасение Ян хватал ртом холодный воздух. — Это точно твой приятель, а не злейший враг?

— Зато не чувствуешь мигрени, — не сдавалась девушка, неловко похлопав страдальца по плечу, отчего тот бессильно свалился на бок. — С одного эпицентра боли на другой, не слышал о таком? Скоро как огурчик будешь.

— Соня, — двухметровое каменное изваяние ожило, нагнетая и без того тяжёлую