Алек Экзалтер - Коромысло Дьявола

Отделив магию от теургии, архонты, то есть служители-старшины божественного дара принялись наводить порядок в собственных рядах. В течение нескольких лет все изуверы-эпигностики, жрецы тайного культа неизреченного божества, а также их дети и внуки обоего пола были физически ликвидированы. Исключение архонты-воители сделали лишь для храмовых жриц-пифий, прорицавших от имени Аполлона в Дельфах.

"Жестокий век, жестокие сердца."

К середине столетия тайное аноптическое, то есть невидимое сообщество Архонтов Харизмы активно занялось уничтожением прочих носителей вредоносной магии, процветавшей в те времена, и формированием соответствующего антимагического общественного мнения в древнегреческих государствах-полисах. Помимо Микен и Коринфа, где впервые объединились харизматические архонты, их аноптические эраны-братства поначалу возникли в Афинах и Фивах, а затем в других полисах.

Неизреченному божеству Архонты Харизмы по-прежнему аноптически поклонялись и свершали в его честь теургические ритуалы на основе "Эпигнозиса". Разве только к тому времени тайные эранистрии-теурги полностью отказались от порочной практики изуверского умерщвления плоти.

К концу столетия у эранистриев-харизматиков появилось своего рода полузакрытое священное писание в форме эпигностических гекзаметров — "Эманация Логоса". Согласно этому сакральному произведению, первым пророком-мессией неизреченного монархического бога был певец-аргонавт Орфей, единосущный с божьим ангелом-посланником Гермесом.

Для непосвященных и профанов эранистрии-архонты в силу традиции представлялись орфиками, чей культ являлся составной частью начавшегося в ту эпоху широко распространяться религиозного дионисийского движения. Большей частью среди тех, кто был посвящен в орфические мистерии, прибегал к очистительным обрядам, освобождаясь от животного и телесного начал, иными словами, вел орфический чистый образ жизни, харизматические эранистрии обретали неофитов.

Архонты Харизмы также прибегали к прозелитизму с целью вербовки агентов влияния и конфидентов в различных полисах. Основанием для допуска прозелита в первый круг посвящения становилась его способность прочесть паравербально закодированные вступительные гекзаметры к "Эманации Логоса". Чаще всего прозелитами становились ученики философов и приверженцы различных философских школ, стремившиеся постичь орфический принцип единства и раздельности всего сущего.

Если поэма "Эманация Логоса" была относительно доступна, наподобие орфических гекзаметров "Рапсодической теогонии" и "Нисхождения в Аид", то ритуальные гекзаметры "Эпигнозиса" оставались уделом тех, кто поднимался на второй и третий круг мистического посвящения.

В 5 веке до Рождества Христова поэма "Эпигнозис" стала материальным объектом ритуального поклонения неофитов и адептов аноптической эраны фиванских харизматиков, уверенных в ее предметных теургических качествах.

Дело в том, что текст "Эпигнозиса" был вырезан в каноническом традиционном зеркальном отражении на 33 медных досках с использованием обычной ювелирной глиптики, тогда применявшейся для создания гемм в форме инталий и камей. Таким образом, текст поэмы оказался матрицированным, что позволяло его тиражировать сначала на листах папируса, а тремя столетиями позднее и на пергаменте.

Тем самым "Эпигнозис" стал первой инкунабулой в истории человеческой цивилизации. Однако в силу аноптического характера критериальной жизнедеятельности Архонтов Харизмы это открытие не послужило началом развития книгопечатания в античные времена.

Вместе с тем случайное открытие принципа печатной матрицы побудило Архонтов Харизмы заняться собственными научными и философскими изысканиями. Данное обстоятельство предопределило дальнейшую интеллектуальную эволюцию тайных воителей с магией и колдовством, часть из которых переквалифицировалась в ученых и исследователей, объявивших себя братьями и отцами ноогностиками, то есть знатоками разума.

Отметим, сия ономастика не слишком скромна по отношению к другим эранистриям-харизматикам. Так как опора на Разум-Нус являлась краеугольным камнем мироощущения Архонтов Харизмы вплоть до их трансформации и перехода на религиозно-философский базис христианского вероучения.

"Какие же они все-таки были недоразвитые и недалекие наши пращуры! Книгопечатание не продвигали, хотя во-о-н когда могли это сделать… Туда же и паровую машину Герона Александрийского похерили. То ли дело в наши времена, сел на тачку и поехал…"

На обед Филипп ехал как ни в чем не бывало на собственном автомобиле. В близкородственном к фирме босса автосервисе его "восьмерку" быстро подновили чин-чинарем, а Снежана любезно — "с понятием девочка" — доставила ему ее к концу его открытых и закрытых учебных занятий.

Приемлемо отобедав, Филипп по субботнему распорядку занялся испанским языком со своим учеником. Повторив таблицу умножения, они прошлись в речевых упражнениях по дням недели, месяцам, календарным датам и органично вернулись к сакраментальному дидактическому вопросу: ке ора эс? Иными словами: который час?

Учитель вводил цифровые значения с клавиатуры, а ученик, опережая его, почти угадывал время. Условиями упражнения это дозволялось.

По прошествии положенного дидактикой времени Филипп в качестве разрядки и для просветления мозгов спросил у ученика по-русски:

— Иван, ты как считать научился, сам по себе или кто помог? Я, например, сам допетрил до 10, складывая и отнимая пальцы.

— Я тоже на пальцах учился считать, — нахмурил лоб Ваня, вспоминая, когда же это было. — Мне тогда 4 года исполнилось, Фил Олегыч. Потом я кубики в тетрисе считал и цифры из учебной игры запоминал до 100.

— А я кругляшки в старой детской пирамидке на палку как младенец нанизывал. Повезло тебе, Ванька, меня-то предки от компа отгоняли. Говорили: вредно, вредно, излучение, — передразнил Филипп народные техногенные суеверия, сделав уморительно страшные глаза.

Суеверность и отсутствие логики в поведении взрослых Ваньку не удивляли, коль скоро Филипп Олегович авторитетно говорит, что он со временем сам все себе разъяснит. Ведь разобрались же они оба, будучи пятилетними младенцами, с аналоговыми часами и дебильным двенадцатеричным циферблатом.

— …Ты, Иван, у нас молодец, сам дотумкал, сколько в одном часе минут и секунд. А мне, дураку пришлось спрашивать насчет цифры 60.

— Нет-нет, Фил Олегыч, не сам, я просто кино вспомнил "Угнать за 60 секунд", хотя оно почти два часа идет.

— Зато мы с тобой самостоятельно в детстве догадались о пятиминутном интервале, четверти и получасе. Ну-ка, брат ты мой, как это будет у нас эн эспаньол "в половине шестого"?…