Кристи Голдэн - Танец мертвых

Он жестко пропел слова команды и открыл дверь. Джелаар сердито смотрел на него, прекратив магический жест. Дюмон успел схватить общую картину, созданную Джелааром, прежде чем она исчезла. Араднию окутали вновь клубы тумана.

– Вон! – зарычал он, показывая на дверь. Он встал перед зеркалом на виду Араднии, у которой задрожали губы, а глаза умоляюще посмотрели на капитана.

– Капитан, пожалуйста, еще несколько минуток позвольте мне побыть с отцом, – попросила она почти шепотом.

Дюмон сузил глаза и со злобным удовольствием пропел четыре ноты. Красивое лицо Араднии пропало в клубах тумана. Затем пропал и туман. Зеркало вновь покорно отражало убранство каюты.

Капитан затылком почувствовал взгляд Джелаара. Он медленно повернулся к нему.

– Ты ненавидишь меня, верно? – Иллюзионист не ответил на провокацию, но стиснул зубы. – Ты хотел бы видеть мою голову на пике копья. Что ж, эльф, клянусь крысами Ришемюло, ты не первый и не последний в этом желании.

Дюмон протянул руку и взял маленькую статуэтку с гардероба. На первый взгляд это была простая деревянная фигурка, но при ближайшем рассмотрении у изображавшейся нимфы оказались длинные змеиные зубы. На самом деле она была мраморная. Дюмон угрожающе держал ее.

– Эльф, один удар по зеркалу и твое дражайшее дитя навсегда останется в области туманов. Не думаю, чтобы ты хотел этого. Никто не ожидает ничего хорошего от Рауля Дюмона. А сейчас вон с моих глаз, оба.

Дюмон увидел, что Драгонейс поднялся, как бы превозмогая боль. Он подумал, что никогда не привыкнет к пустоте взгляда своего друга. Он открыл гардероб, схватил бутылку виски, открыл ее и сделал несколько глотков, ощущая жжение в желудке.

Он сел на кровать с пологом и снова пригубил виски, вытерев губы тыльной стороной ладони. «Все это из-за Лизы, – подумал он. – Все». Если бы она не встряла в дело в Дарконе, Драгонейс был бы жив, а Ларисса счастливо танцевала бы для него каждый вечер.

Воспоминания роились в его голове. Он принял еще виски. Все началось с резкого стука в дверь…

– Войдите, – рассеянно сказал Дюмон, просматривая бухгалтерские книги. Дела плавучего театра в Дарконе шли хорошо. Так хорошо, что он устал считать прибыль.

Лиза влетела как ураган. Ее лицо было бледно, но глаза сверкали, а рыжие волосы развевались.

– Подонок, – произнесла она. Дюмон удивился, но не очень сильно. Он быстро поднялся и закрыл дверь, прежде чем кто-либо их услыхал. Что он такого натворил? Его ведущая актриса вскипала по многим поводам. Это было все, от костюмов до кормежки артистов. На этот раз причина была серьезной.

– Лиза, моя дорогая, – начал он утешать ее. Лиза ничего не хотела слышать.

– Все кончено, Рауль, – сказала она холодно. – Все. Сегодня состоялось мое последнее представление.

– Что это значит? – брови Дюмона сошлись над переносицей, ужасное подозрение начало закрадываться в голову.

Лиза самодовольно ухмыльнулась. Наслаждаясь своим торжеством, она показала свою руку. На безымянном пальце красовался один из самых крупных бриллиантов, которые Дюмон когда-либо видел.

– Талын подарил мне его сегодня. Мы поженимся в конце недели.

– Барон?

– Он.

Дюмон сжал зубы, холодея при мысли, что его догадка оказалась верной. Он заставил себя успокоиться.

– Поздравляю, моя дорогая! Он быстро соображал: амбиции Лизы больше Даркона. Сцену она так легко не оставит. Надо найти способ задержать ее в театре, хотя бы временно… Он продолжил:

– Желаю тебе наивысшего счастья в новой жизни.

Певица продолжала улыбаться:

– О, это не все. Ты лишаешься не только ведущей певицы, но и «Мадемуазель», проклятый рабовладелец!

Дюмон застыл.

– Я знаю содержимое твоего складского помещения. А это зеркало… Джелаар… – она причесывалась у зеркала, – Джелаар будет рад узнать, что его дочь не сбежала в Морденте. И я уверена, что добропорядочные эльфы в Невучар Спрингс с удовлетворением арестуют корабль рабовладельца.

Страх и гнев овладели Дюмоном. Он может быть разорен. Двадцать лет путешествий, кропотливой работы над созданием репутации «Мадемуазель Мюсарда». Все пойдет прахом из-за вздорной певички.

– Ты вынужден будешь скрываться теперь, Рауль. Ты выскальзывал от меня как змея. Теперь я тебя поймала.

Он двинулся на нее. Она предусмотрительно стала по другую сторону стола. Ее щеки пылали, глаза блестели. На ней было то же самое платье с глубоким вырезом, что на обеде. Она нагнулась, обнажив вершины своих грудей.

– Два года я наблюдала, как ты смотришь на Лариссу, думая, что тебя никто не видит. Я не понимаю, как ты до сих пор удержался от своих приемчиков в отношении ее. Что от тебя остается, Рауль?

При упоминании имени Лариссы что-то похолодело внутри Дюмона. Обвинения в отношении Лариссы повергали его в больший гнев, чем угрозы разоблачения. Его глаза сосредоточились:

– У меня есть много интересного. Взять, например, псевдодракона, который мне дороже обходится, чем я получаю от него. А цветные кошки из Генны. У меня имеется сова. нереида… Одним словом, большая коллекция, которая может прославить корабль.

Медленно он прошел вокруг стола к ней, как бы нечаянно подбирая белый шарф, завязанный на спинке кровати. Негодование Лизы улетучилось, она сделала полшага назад к двери.

– Этот шарф, – продолжал капитан, – принадлежал нереиде. Теперь он мой, как и она. Что касается тебя, Лиза… что ж, ты дорогая штучка. У барона Талына отличный вкус. Нам будет не хватать твоего дивного голоса. Ты сокровище, содержать которое дорого обходится.

Лизой овладевал страх. Когда Дюмон бросился вперед, ее реакция была мгновенной: она швырнула ему под ноги кресло, задержавшее его, но не остановившее, а сама подбежала к двери.

– Помогите! – закричала она, не сознавая, что, пока двери закрыты, наружу не вырвется никакой звук. Дюмон выругался, на мгновение потеряв равновесие. Он поспешил к двери, которую он не запер.

Певица успела к двери первой и открыла ее.

Под дверью стоял Драгонейс, который схватил Лизу, зажав ей рот рукой. Держа ее в руках, он втащил ее в каюту и закрыл дверь. Дюмон обернул ее шею шарфом и туго натянул его. Она сопротивлялась, но силы были неравными. В конце концов ее тело упало на пол.

Запыхавшись, Дюмон смотрел на Драгонейса. Полуэльф отвечал ровным взглядом. Его золотые глаза не выражали никакого осуждения.

– Она знала о коллекции, а этот проклятый барон сделал ей предложение. Она собралась выйти замуж за него и повернуть против меня население Невучар Спрингс.

– Эльфы повесили бы тебя за рабовладение, – ответил Драгонейс. – Плохо будет без ее сопрано. Однако дублерша будет рада. Что будем делать с трупом?