Руслан Шабельник - Песнь шаира или хроники Ахдада

- Хорошо, - ответила рыбина, а Халифа застонал, услышав голос, - я принесу тебе, что ты просишь, а взамен ты отпустишь меня и моего брата. Но знай, что не принесет тебе это ни счастья, ни удачи.

- Да, да, делай свое дело и неси скорее! - и магрибинец бросил рыбу обратно в пруд.

А Халифа между тем размышлял о своей жизни в доме для умалишенных. Если подумать - там не так плохо. Кормят, работать не заставляют, во всяком случае, можно притвориться буйным и его не заставят. Лежи себе целыми днями, отдыхай...

Между тем магрибинец повернулся к Халифе и сказал:

- У нас есть время, и я расскажу тебе свою историю, ведь ты спас меня и стал мне почти братом.

- Ага, - ответил Халифа.

15.

Продолжение рассказа четвертого узника

Итак, аборигены схватили нас и отвели к своему правителю. Был это человек весьма тучный, возраста скорее зрелого, нежели среднего, в отличие от подданных, одетый в весьма роскошные одежды. Он любезно предложил нам присесть, что мы и сделали, затем по знаку правителя, в покои принесли кушанья, которого мы не знали и в жизни не видели ничего подобного. Но моя душа, несмотря на голод, не склонилась к этому кушанью, и я съел его немного, в отличие от моих товарищей. И то, что я съел мало этого кушанья, было милостью от Аллаха великого, из за которой я дожил до сих пор.

Когда мои товарищи начали потреблять поданную пищу, их разум пошатнулся, и они стали есть точно одержимые, и их внешний вид изменился. После этого им принесли кокосового масла и напоили их им и намазали, и когда мои товарищи выпили этого масла, у них перевернулись глаза на лице, и они стали есть это кушанье не так, как ели обычно.

И я не знал, что думать о происходящем на глазах моих, и начал горевать, и овладела мною великая забота, так как я очень боялся для себя зла от этих голых.

Когда же я внимательнее всмотрелся в хозяев, то понял, что это маги, а правитель их не кто иной, как гуль. И всех, кто приходит к ним в город, кого они видят и встречают в долине или на дороге, они приводят к своему правителю, кормят этим кушаньем и мажут маслом, дабы брюхо их расширилось, и они могли есть много. Несчастные лишаются ума, и разум их слепнет, а маги заставляют их есть ещё больше и больше, дабы они разжирели и потолстели. Затем их режут и кормят ими правителя. Что же касается приближённых, то они потребляют человеческое мясо, не жаря его и не варя.

Узрев подобное дело, я почувствовал великую скорбь о самом себе и о моих товарищах, а разум у них был так ошеломлён, что они не понимали, что с ними делают.

Нас отдали одному человеку, он брал нас каждый день и выводил пастись, точно скотину. Что же касается меня, то от сильного страха и голода я стал слаб и болезнен телом, и мясо высохло у вашего покорного слуги на костях. Но нет худа без добра, и Аллах в мудрости свей ежедневно доказывает нам эту истину; маги, увидев мое состояние, оставили меня и забыли. Слава Аллаху никто из них не вспомнил обо мне, и я не приходил им на ум.

16.

Из рассказа пятого узника

Продолжу рассказ каменного юноши, поведанный мне моим отцом со слов его.

Моя жена поднялась, надела свои лучшие одежды и надушилась курениями и, взяв мой меч, опоясалась им, открыла ворота дворца и вышла.

И я поднялся и последовал за нею, а она вышла из дворца и прошла по рынкам города и достигла городских ворот, и тогда она произнесла слова, которых я не понял, и замки попадали, и ворота распахнулись. И моя жена вышла, и я последовал за ней (а она этого не замечала). И, дойдя до свалок, она подошла к плетню, за которым была хижина, построенная из кирпича, а в хижине была дверь. И моя жена вошла туда, а я влез на крышу хижины и посмотрел сверху - и вдруг вижу: жена моя подошла к чёрному человеку, у которого одна губа была как одеяло, другая - как башмак, и губы его подбирали песок на камнях. И он был болен проказой и лежал на обрезках тростника, одетый в дырявые лохмотья и рваные тряпки. И моя жена поцеловала перед ним землю, и раб поднял голову и сказал:

- Горе тебе, чего ты до сих пор сидела? У нас были наши родные - чёрные - и пили вино, и каждый ушёл со своей женщиной, а я не согласился пить из за тебя.

- О господин мой, о прохлада моих глаз, - отвечала она, - разве не знаешь ты, что я замужем за султаном этого города и мне отвратителен его вид и ненавистно общение с ним! И если бы я не боялась за тебя, я не дала бы взойти солнцу, как его город лежал бы в развалинах, где кричат совы и вороны и ютятся лисицы и волки, и камни его я перенесла бы за гору Каф.

- Ты лжёшь, проклятая! - воскликнул чернокожий. - Клянусь доблестью чёрных (а не думай, что наше мужество подобно мужеству белых), если ты ещё раз засидишься дома до такого времени, я с того дня перестану дружить с тобой и не накрою твоего тела своим телом.

И когда я услышал его слова (а я смотрел и видел и слышал, что у них происходит), мир покрылся передо мною мраком, и я сам не знал, где я нахожусь. А моя жена стояла и плакала над чернокожим и унижалась перед ним, говоря ему:

- О любимый, о плод моего сердца, если ты на меня разгневаешься, кто пожалеет меня? Если ты меня прогонишь, кто приютит меня, о любимый, о свет моего глаза?

И она плакала и умоляла черного, пока он не простил её, и тогда она обрадовалась и встала и сняла с себя платье и рубаху и сказала:

- О господин мой, нет ли у тебя чего нибудь, что твоя служанка могла бы поесть?

И он отвечал:

- Открой чашку, в ней варёные мышиные кости, - съешь их; а в том горшке ты найдёшь остатки пива, - выпей его.

И она поднялась и попила и поела и вымыла руки и рот, а потом подошла и легла с рабом на тростниковые обрезки и, обнажившись, забралась к нему под тряпки и лохмотья. И когда я увидел, что делает моя жена, я перестал сознавать себя и, спустившись с крыши хижины, вошёл и обнажил меч, намереваясь убить их обоих. Я ударил сначала раба по шее и подумал, что порешил с ним...

17.

История магрибинца, поведанная Халифе-мудрому на берегу пруда, именуемого "Пруд Дэвов" в ожидании говорящей рыбины, или продолжение рассказа второго узника

О, Халифа, - начал магрибинец, - знай же, что те, кто приходили к пруду ранее и утонули - мои братья. И одного из них звали Абд-ас-Селлям, а второго - Абд-ас-Ахад. Меня же зовут Абд-ас-Самад, а тот еврей на рынке - наш брат, и зовут его Абд-ас-Рахим, но только он не еврей, а мусульманин, маликит по исповеданию. Наш отец научил нас разгадывать загадки и открывать клады. И наш отец умер и оставил нам много денег. И стали мы делить сокровища, деньги и талисманы, и дошли до книг, и разделили их, и возникло между нами разногласие из-за книги, называемой "Сказания Древних", которой нет подобия, и нельзя определить ей цены или уравновесить ее драгоценными камнями, так как в ней упомянуты все клады и разрешены все загадки. Наш отец поступал, согласно этой книге, а мы запомнили из нее немногое, и у каждого из нас было желание завладеть ею, чтобы узнать то, что в ней содержится. И когда возникло между нами разногласие, явился к нам Шейх нашего отца, который его воспитал и обучил, а звали его волхв Пресокровенный, и сказал нам: