Инесса Заворотняя - Алина Дымова

Рядом со мной стоял стакан с каким-то напитком. Его принесла Антонина, сестра Артура. Ее отпечатки, как и всех остальных уже были отправлены на материк. Накануне вечером Ла-довы устраивали званый ужин.

Я так и не смогла ничего придумать, чтобы отложить свадьбу. Варианты были, конечно, но при этом могли пострадать люди. Так что замуж я выходила по-настоящему.

Ужас, какой-то! Кажется, отсюда я больше никогда не выберусь. Навсегда останусь Тэа Канедес, вернее Ладова.

А все хотела что-то кому-то доказать! Ну что, доказала?! Всё, птичка, клетка захлопну-лась. И виновата в этом только ты!

Я никогда еще не видела такого уродливого отражения собственного лица. Не в силах больше его лицезреть, я схватила стакан и выплеснула содержимое на зеркало. Теперь мое отражение было размытое и с желтыми пятнами. Прелесть просто.

В дверь тихо постучали

— Госпожа Канедес, уже пора.

Артур помогал мне сесть в машину, когда его телефон начал трезвонить. Я стояла рядом, но все равно ничего не расслышала. Артур сильно переменился в лице. Отключил телефон и положил его обратно в карман.

— Что-то серьезное? — тихо спросила я, наблюдая как те самые мужчины насторожились, они сидели в машине, в которую я должна была сесть. На свадьбу мне предстояло ехать под конвоем.

На мой вопрос Артур согласно кивнул

— Иди, — также тихо сказала я, чувствуя, как что-то сжимает сердце. Артур внимательно по-смотрел на меня, поцеловал в щеку и, развернувшись, ушел. Я буквально плюхнулась на си-дение. В машине я была наедине с работниками посольства, — Свадьба отменяется. Слава Бо-гу…

Дело № 3

Последнее

Глава 1

— Оксана, здравствуй. Где твоя племянница?

— Толь, ей совсем погано. Она совсем не была готова ко всему этому, — прижимая телефон-ную трубку к уху, ответила Оксана Дымова

— Я понимаю. А вот руководство в восторге. Даже хотят представить ее к награде за воз-вращение этих украшений в гос. хран.,- судя по тону, начальник Алины Дымовой, Анатолий Верблюдов, сам был не очень доволен

— Награда это хорошо. Вот только не нужна ей эта награда. Толь, я ее неделю не видела. Она звонит только

— А где она? — удивился Анатолий

— Совершает рейд по своим подругам, — со вздохом ответила Оксана

— Пьет что ли? — недоверчиво переспросил Верблюдов

— Совесть заглушает, — со вздохом поправила друга Оксана

— Это хуже… Ладно, у нее сейчас отпуск, но потом жду ее на работе

Кажется, я начинаю понимать Раскольникова. Надо будет прочитать книгу. Не думала, что мне будет так плохо от осознания собственного воровства. Вот чем я лучше того же вора? Я ведь попросту украла эти украшения у 80-тилетней старушки. А самое страшное, что рассказать об этом не имею права. Была бы я более верующая, сходила бы на исповедь, а так…

Тетя пыталась меня успокоить, мол, ты выполняла приказ и вообще эти Ладовы совсем не святые. Вот только причем здесь Ладовы?! Ведь это я украла. И неважно у кого. И что мне тот приказ? Я ведь не военная, приказам не привыкла подчиняться.

Тетя наверное думает, что я ушла в запой. Да уж… Запой… тут завыть хочется, а не за-петь. Да и не могу я пить с людьми, которым не доверяю. И дома тоже не могу быть. Мне нужно прийти в себя, вернуться в старый режим жизни. Вот я и уехала на время в другой го-родок, живу в гостинице, а тете сказала, что встречаюсь с подругами. Ингу я еще не видела. Сегодня, наконец, решилась позвонить. Трубку никто не взял. Если честно, я только обрадо-валась. А после позвонила Верблюдову.

— Не пожалеешь?

— Нет, Анатолий Петрович, я не вернусь. Не могу, — честно призналась я Верблюдову, ми-нуту назад я попросила об отставке

— Вылитая Оксана, — качая головой, ответил он

— Тетя? — переспросила я

— Она мне когда-то сказала тоже самое, — с улыбкой ответил Петрович

— Да уж, — улыбнулась я. Опустив взгляд, я увидела один очень знакомый портрет, — Анато-лий Петрович, а почему вы уехали один?

— Что? Куда? Дымова ты о чем? — удивился он и проследив за моим взглядом, слегка изме-нился в лице.

— Я видела портрет, — кивая на его стол, сказала я, — этот портрет в кабинете у Ладовых. Так вот, Анжелика Андреевна сказала мне, что на том портрете ее приемная дочь.

Анатолий Петрович откинулся на спинку кресла

— Вы думали, что я — Александра? — спросила я, наблюдая за реакцией начальника

— Надеялся, — лицо Петровича даже не дрогнуло. Вот это выдержка!

— Я была на том корабле, но я не Ладова. Понимаете? Я не Александра, — для меня вдруг стало очень важно, чтобы он понял это. Сама не знаю почему, но я знаю, чувствую, что я не Ладова.

— Знаю. Я делал анализ, — наклоняясь вперед и опираясь на стол, признался Верблюдов. А я вдруг почувствовала какое-то родство с ним. Мы ведь оба потеряли там семьи

— Давно? — голос меня подвел. А ведь этот мужчина мог быть моим отцом.

— Как только Оксана рассказала о тебе.

— И вы… вы меня ненавидите, наверное… Ну, что я жива, а ваша семья, — от избытка чувств я еле говорила, мешал ком в горле

— Перестань чушь молоть! — резко крикнул Верблюдов, — Когда ты пришла сюда работать, я даже не знал, что ты это та самая выжившая девочка

— А когда узнали? — а вот это уже интересно

— Перед самой твоей отправкой на Верхний. Я уже ничего не мог изменить, — признался Верблюдов. Такое ощущение, что он передо мной извиняется.

— Ясно. Так что там с моим рапортом? — уходя с этой темы, спросила я. Говорить о моей командировке было еще не очень приятно

— Еще одно дело и я тебя отпущу

— Что? — сердце у меня упало, хотя, если не лукавить, я даже была этому немного рада. Мысленно-то я уже давно решила уходить из Управления, но в душе этого не очень хотела

— В понедельник узнаешь подробности. А сейчас свободна, — с улыбкой, ответил Петрович

Я кивнула и уже у самой двери спросила

— Как было ее настоящее имя? — кивая на портрет у него на столе, спросила я. Самое инте-ресное, я ведь даже не удивилась, когда поняла, что он имеет отношение к этой семье. К Ла-довым.

— Елена, — тихо ответил Верблюдов.

— Красивое имя, — прошептала я и вышла из его кабинета.

В дверь моего гостиничного номера кто-то постучал. Открыв ее, я удивленно уставилась на свою посетительницу

— Инга? А как ты меня нашла? — так, шапочку сняла, а туплю по-прежнему

— Не задавай глупых вопросов, — скривившись, ответила та, — может, впустишь или так и бу-дем в коридоре говорить?