Ольга Табоякова - Вербовщик

Я сидел дома и записывал на лист план завтрашних мероприятий. Первый пункт лучше пропустить, а поджидать нашего проверяющего на втором пункте его путешествия. Завтра у них пять пунктов. Я смог хорошо подготовиться, проверил, заряда на путешествия хватит, а потом я вернулся в больницу. Все же надо хорошо заболеть, мало ли чем завтрашний день обернется.

Вторым пунктом в инспекторской проверке значилась некая обсерватория в городе Исфахане в 1076 году. У меня было время хорошо подготовиться, грим получился замечательный. Никто бы не признал в таком милом старикане с белой бородой молодого парня из 21 века. Обсерватория нашлась быстро, я зашел и затаился в полутьме. Высокая (вернее будет сказать толстая) комиссия всего-то в лице одного господина Казаченко прибыла только через час. Его поприветствовал весьма представительный, харизматичный мужчина.

Они заговорили, а я слушал и ничего не мог понять. Они обсудили Григорианский календарь, какие-то наблюдения за звездами, а потом перешли к теме женщин. Казаченко интересовался, как там его супруга. Этот тип, которого он называл просто Омаром, как-то не вязался со всем происходящим. Вскорости Казаченко ушел, а мне пришлось еще минут десять отсиживаться в этом неуютном, сером пыльном углу.

Следующий пункт путешествия господина Казаченко заставил меня изображать страстного влюбленного. Я вслед за ним оказался в городе каналов и мостов. Вечер маскарада. Встреча Казаченко с местным резидентом была назначена на мосту. Я привалился к перилам, изображая пьяного вусмерть, но выходило плохо. Казаченко с незнакомцем пошел на прогулку. Я поднялся и сообразил для конспирации подхватить за локоток какую-то даму в маске. Пришлось с ней долго обниматься, а потом обмануть ее ожидания. И даму разочаровал, и толком разговора не услышал. Зато успел сообразить, что на следующее место встречи надо явиться пораньше проверяющего.

Четвертым временем и местом проверки было раннее зимнее утро 1889 года в каком-то лечебном учреждении, говорили характерно шпрехая. Я нарядился в белый халат и стал мыть полы. Казаченко явился к полубезумному господину с которым перекинулся всего двумя словами. Казаченко обещал увеличить финансирование резидента, которому приходится прибегать ко столь радикальным мерам потому, что нечем платить за жилье. Я так и не понял, кто этот господин, но догадка возникла, когда услышал чей-то шепот: "Фридрих".

В пятое место инспекции я не подался. Лондон мне уже был поперек горла, да и заряд на перемещения кончался, как-то не хотелось оставаться в том самом Лондоне. Я вернулся в больничку на свое койко-место. Полежу, подумаю, может чего и пойму.

"Прааааально!", - послышалось от учителя.

"Получается, что разговор о жене я слышал только один раз. Разговоры были о деньгах, о достижениях эпохи, но не о женах. С женщинами он не встречался. Ничего криминального не предпринимал".

"А чего бы ты хотел? Это ведь официальная поездка".

Я с трудом удерживался от злости на самого себя. Поездка действительно была официальная, надо было смотреть за ним в неофициальной обстановке. Учитель прав.

В общем следующая декада представляла собой периодические посиделки с Роджером и слежку за Казаченко. Я выследил пять домов и соответственно семей товарища из ССБ. Разные времена, разные женщины, в трех семьях были дети. В двух нет. Только вот отношения уж сильно напоказ: поцелуи на пороге дома, объятия, цветы, шумные скандалы и не менее шумные примирения. Пару раз меня пробивало, ну, чувствую, что он смеется надо мной.

"Думаю, что достаточно", - осадил меня учитель. - "Ты знаешь уже много, теперь надо воспользоваться этой информацией".

"Как?", - я-то собирался в очередной раз заняться слежкой. Знаете, уже привык. Стало казаться, что в этом и есть смысл работы и жизни.

"Копни поглубже", - коротко посоветовал мой наставник.

Это могло значить только одно. Мне надо втереться в доверие к одной из этих женщин и выяснить, кто такой господин Казаченко. Выбрал я испанку Долорес. Потом передумал. Я видел, как она пыталась заколоть своего супруга Казаченко и это ей чуть было не удалось. Остановился на француженке Мадлен. У них детей не было. Жила она в квартире на втором этаже милого дома и по моему глубокому убеждению сия Мадлен являлась богемной особой. Где можно найти богемную особу? Близ площади Пигаль на бульваре Клиши в кабаре Мулен Руж.

Я узнал, что в 1892 году Париж был таким же, как и сейчас (я имею в виду его дух свободы и вульгарности). На сцене дебютировал усатый господин Ле Петоман, который умел играть Марсельезу своим анусом.

Обратить внимание Мадлен на себя мне удалось, я пригласил ее встретиться в более спокойной обстановке. Она затащила меня в какую-то подсобку или гримерку и страстно прижалась. Остановить ее я не успел, во истину говорят, что француженки мастера в любви. Мастера-то мастера, но в любви лучше иметь дело с любителями, энтузиазма больше.

- Мадлен, ты свободна?

- О, нет, я всегда занята, - захохотала красотка.

- Мадлен, я заприметил тебя с этим толстым боро..., - договорить не успел, так как получил удар ножом в грудь.

Нож в грудь - это особые ощущения, скажем так, которые я больше никогда не хотел бы повторять. Мне повезло, руки среагировали без участия мозга. Я переместил в ту самую больничку и знаете спасибо докторам, выжил.

Времени, чтобы поразмышлять было теперь действительно предостаточно. Как вышел из наркоза пришлось давать показания по поводу своих изысканий. Как я потом узнал, мировой Казанова готовил мировой заговор (или все же надо говорить временной заговор, раз он во времени?). Казаченко слегка свихнулся от постоянных заявлений своей матери по поводу вреда коммунизма в мире, ну, и посвятил свою жизнь созданию некой сети женщин, которые должны в единый указанный им момент убить некоторых известных людей. Я так понял, что Казаченко расчитал, тогда не родятся несколько основателей идеи "равенства и братства". Роджер сообщил, что этих дамочек лично он упаковал три автобуса. Я знал, что в каждом автобусе помещается двенадцать человек. Ничего себе у Казаченко был размах, да и времени было достаточно. В его теорию "многодушия Эльзы" уверовали или сделали вид, что уверовали многие. Ему прощалось, а вот Подлодка получила приказ свалить сего господина. Использовала она мое природное любопытство, ну, что ж виноват сам. За самовольство мне кстати пришлось отгрести по полной программе.

***

Да, на чем же я остановился. На том, что шел за Амели. Она прошла до конца улицы и полезла в фонтан, потом дернула хвост у каменной русалки и исчезла в белом свете. Я проделал тоже самое. Так я очутился в канаве. Вот почему она не попала в канаву, а я прямиком туда?