Александр Рыжков - Ищейки Смерти

— Ты ведь знаешь, Тарушка, думать — очень вредно, — добивала его Филика. — Я за тебя этот грех — думать — на себя взяла. Так что хочешь, не хочешь, а останешься ты у подножья гор. Будешь наш тыл стеречь. Заодно и лазить по крутым склонам не придётся. Не работа, а малина…

— Слушай, капитанша, это ведь не дело! — подскочил к ней взволновавшийся Тартор. — Там ведь эти «герои» встретиться могут. Куда вы без меня? Чего это ты выдумала? Оставь этого Краспа, будь он неладен, — Тартор повернулся к обиженно поджавшему губы приму. — Уж извини, Красп, но сто лет ты нам в горах не нужен! Твоя жажда мести только к провалу приведёт! Тос, Моррот, разве вы не видите этого? — друзья виновато отвели взгляды.

— Пошли отойдём подальше, — твёрдым, как сталь из погибшей Стальни, голосом приказала Филика, крепко сжав Тартору руку и потащив того в сторону. — Сейчас я тебе кой-чего расскажу…

У Тартора ледяные жучки по телу заползали: сейчас-то ему капитанша устроит «сладкую жизнь».

Они спрятались от любознательных глаз (а главное — ушей) соратников за навалом камней. Тартор зажмурился в ожидании смачной оплеухи, но вместо этого услышал спокойный, можно даже с натяжкой сказать — оправдывающийся голос Филики:

— Тар, поверь мне, так будет лучше для нашего дела.

— Как, ты не будешь меня наказывать? — опасливо приоткрыл глаз наёмник.

— Слушай, мы с Тосом не посвящали тебя в наш план. Вы там втроём с Морротом и Краспом в карете. Не было подходящего момента… — глаза капитанши заговорщически блеснули. — Короче говоря, этого прима мы подобрали не от душевной щедрости. Ты сам прекрасно знаешь, что каждый шаг у нас выверен. Иначе не быть нам Смертельными Ищейками! Он нам нужен как наживка. Понимаешь о чём я? Парфлай предупредил, что заказанных силой мы не возьмём. Ну и что с этого? Хитрости никто не отменял. У этого стрека, видимо, котелок только в одном направлении варится. Я ведь тоже не хотела прима с собой брать. Нужен он нам, как дигру второй хвост. Тос тогда сказал, что не против, а мне, незаметно от всех, подмигнул. А ты ведь знаешь, что это значит. Тос решениями не раскидывается. Если что-то сказал, значит — обдумал. Да так обдумал, что всем нам и не снилось. На месяцы и годы вперёд обдумал, — Филика мысленно ушла в себя.

— Ну? — перебил полёт её восхищённой фантазии нетерпеливый Тартор.

— Ну… — принялась собираться с мыслями командирша. — В общем, Красп для нас что-то вроде червячка на крючке. Его ненависть к нашему «объекту для умерщвления» можно использовать с корыстной целью. Сам посуди, что этот жалкий охотничешка сможет сделать Дриму или Бирюку? Верно — сдохнуть, не причинив и мизерного вреда!

— Слушай, а мы не сильно громко разговариваем? — перебил её опасливо поглядывающий по сторонам Тартор. — Наш «червячок» может сейчас быть где-то неподалёку…

— Исключено, — отмахнулась Филика, — Тос за всем проследит. Это ведь, в конце-концов, его идея… Так вот, про червячка… Как же правильно его использовать? Всего-то и нужно: вовремя спустить его с цепи, когда найдём заказанных. И тут главное — не промахнуться. Уничтожить его до того, как это успеет сделать кто-то из владельцев Смертоптицы. А дальше? Ты сам прекрасно догадываешься, что дальше. Предлог втереться в доверие — железный. Знакомимся, общаемся, можем даже попутешествовать немного вместе — всё по ситуации. Ну, а в конце…

— В конце — домик на берегу речки, свои виноградники, дети, внуки… — размечтался Тартор.

— Что-то вроде, — скривилась Филика.

До заката оставалось не больше получаса. Наёмники не стали отходить от своих традиций и остались ночевать в лагере. На штурм волшебных горных просторов нужно идти выспавшимися, полными сил.

Солнце ещё не успело вступить и временно победить в вечной борьбе с мраком, а Смертельные Ищейки уже были полностью собраны, готовые отправляться в тяжёлое, полное невиданных опасностей путешествие.

Для облегчения поисков, было решено разбиться на две группы: Моррот и Тос — в одной; Филика и Красп — в другой. Чтобы поддерживать друг с другом связь, пришлось вытаскивать коробочки со спящими фитасами — крупными крылатыми насекомыми, идеально подходящими для этой цели. К счастью, передохли не все: выживших существ для выполнения задания хватит. Фитасы абсолютно безвредны для любого мыслящего, к тому же, они известны своим вечно сонным состоянием. К их брюшку просто грех не привязать записку. Стоит хорошенько потрясти насекомое, и оно тут же возжелает убраться от вас куда подальше. Так уж природой создано, что фитасы при любой беде всегда возвращаются в место своего рождения. И этому удивительному свойству ещё несколько тысяч лет назад находчивые древние примы нашли применение. Вылупившиеся из куколок, к примеру, в обыкновенной деревянной коробке, они никогда не спутают её с другими, такими же: всегда прилетят к ней в случае опасности. Прекрасный воздушный гонец с запиской на брюшке незамедлительно прилетит к обладателю таковой коробки. Просто великолепно!

Фитасы были вытянуты наёмниками из родных коробочек и распиханы по новым. Филика подписала коробочки: «Тартор», «Филика и Красп», «Моррот и Тос». Теперь, чтобы отправить какое-нибудь гневно-язвительное послание, скажем, Краспу, Тартор должен достать коробочку с нужной надписью, привязать записку к насекомому и как следует его потрясти. Дело сделано — фитаса спасается от живодёра Тартора, ища укрытие в родной обители, коя небрежно болтается на рюкзаке Краспа…

Но вообще, Смертельные Ищейки очень и очень редко обращались к услугам этих замечательных насекомых. Не доверяли, что ли? Трудно сказать.

Походные мешки покачивались в такт ходьбе. Тартор глядел на идущих в предрассветную горную тишь соратников. Платиновые монеты лун освещали им дорогу.

— Удачи вам, — полушёпотом произнёс он и отправился в палатку. Спать. А что же ещё ему оставалось делать?

Глава 12: «Кожаные крылья»

Есть выражение: «Так сложно, как искать золотую монетку на дне Западного Бура». Моррот всё время его вспоминал, стоило им с Тосом покинуть лагерь. Крот был свято убеждён, что даже такое нелёгкое дело, как вылавливание монетки со дна стремительной реки — вполне выполнимое. В отличие от предстоящих поисков… Горная гряда на десятки километров расползалась во все стороны. Тут и жизни целой не хватит всё изучить!

Но размышления — размышлениями, а дело выполнять надо.

Заливая кровью снежные верхушки, солнце обречённо поднималось в небо.

Тос опытным взглядом скалолаза осмотрел округу и выбрал лучшее место для подъёма. Моррот не стал с ним спорить.