Рэйя - Первое мгновение вечности

— Если бы мы подняли тревогу, тот, кто пытался причинить вред Гарри, мог повести себя опрометчиво и напасть на мальчика…

— Можно подумать, мы не в силах защитить ребенка! Что это за опека, если мы не можем пресечь подобного?! Вы что ждали, что он сам все поймет? Он даже признаваться никому не хотел в том, что ему плохо, твердил, что с ним все в порядке! Не ищите отговорок, Дамблдор, зачем вы затеяли это?!

— Я надеялся, что…

Дверь в кабинет директора распахнулась, и в поле зрения Альбуса появился ещё один разъяренный профессор.

— Поттер в больничном крыле, — коротко сообщил Снейп, — в коме. — Минерва в ужасе посмотрела на директора, Альбус молчал, ожидая пояснений. — В конце концов, это был яд. Как. Я. Вам. И. Говорил. Есть риск, что мальчишка, если и придет в себя, навсегда останется или слепым или слабоумным, — непроницаемо черные глаза зельевара обожгли директора плохо скрываемой яростью. — А теперь поясните ещё раз, Альбус, какого черта мы все это время играли в шпионов?!

— Что это был за яд? — спокойно спросил директор.

— Неизвестно, я проведу несколько экспериментов и постараюсь это выяснить. Пока мы не поймем, чем его отравили, вылечить Поттера будет невозможно, — Северус раздраженно фыркнул. — И вы не ответили, Альбус.

— Я… признаюсь, я просто не ожидал, — директор отвел взгляд и Северус понял, что сейчас последует невозможно идиотское объяснение, почему именно жизнь одиннадцатилетнего ребенка подверглась риску. — Гарри ожидает непростая судьба, — вздохнул Дамблдор, — и я надеялся, я полагал, что подобные ситуации разовьют у мальчика силу духа, научат бороться…

По тому, как переглянулись декан Гриффиндора и декан Слизерина, Альбус понял, что это объяснение, мягко сказать, их не устроило.

— То есть, — опасным шепотом начала Минерва, — вы устроили для ребенка игру на выживание, только чтобы укрепить его боевой дух?

В течение следующих десяти секунд тишины, от ярости, сотрясающей профессоров, чуть не пошли трещины по стенам. Снейп молчал, подбирая слова, МакГонаглл же взорвалась первой.

— Это ребенок! Мерлин, всемогущий, Альбус! Не воин, не боец, не бессмертный рыцарь! РЕБЕНОК! Вы обрекли мальчика на страдания, преследуя не его интересы, не прикидывайтесь, что думали о Гарри! Вы нарисовали у себя в голове план и пытаетесь четко следовать ему, только вы забыли, директор, — в одном этом слове было больше яда, чем у Василиска, — Гарри одиннадцать лет, он всего лишь маленький мальчик, который пытается жить нормальной жизнью, — она задохнулась и замолчала, в карих глазах стояли злые слезы, которые она поспешно сморгнула. — Не отнимайте у него детство, Альбус, — тихо сказала Минерва, — мы и так слишком много у него отняли. Не совершайте одну и ту же ошибку дважды.

На этом она покинула кабинет, оставив директора наедине со Снейпом.

— Никогда не думал, что скажу это, — спокойно сообщил Северус, — но она права. Нам очень повезет, если теперь мальчишка сможет исполнить свою «судьбу», — он направился к двери, но на полпути развернулся и одарил директора разочарованным взглядом. — И впредь, Альбус, позвольте мне самому принимать решения относительно моих учеников, это был последний раз, когда я доверился вашему суждению. Во истину, когда дело доходит до Гарри Поттера, вы сходите с ума, директор.

За ним громко захлопнулась дверь. Альбус на мгновение прикрыл глаза, ссутулившись в кресле. Кто‑то из портретов на стенах неодобрительно фыркнул.

— Много берешь на себя, Альбус.

Дамблдор потёр переносицу и, поднявшись с кресла, подошел к сидящему на жердочке фениксу. Птица повернула к нему точеную голову и щелкнула клювом, седовласый волшебник в задумчивости провел кончиками пальцев по перьям Фоукса.

— Кажется, я становлюсь слишком старым, мой друг, — признался директор. — По–видимому, достигая определенного возраста, жизненная мудрость начинает переходить в глупость.

Альбус вздохнул и безрадостно улыбнулся: "Как жаль, что люди не способны перерождаться, как фениксы".

Два дня прошли как в тумане. Том плохо спал, почти ничего не ел и перестал разговаривать с сокурсниками. Он не заметил, как проходил день, сменяясь ночью, не хотел выходить из комнаты, подниматься с кровати. Блэйз несколько раз пытался вытащить его на улицу или уговорить сходить в больничное крыло, но Арчер его просто игнорировал. Он даже не слышал, что тот ему говорит. Ему просто было плевать.

Очередное утро мальчик встретил, глядя в потолок, и впервые за прошедшее время в его голове шевельнулась какая‑то мысль, сначала он не обратил на неё внимания, потом попытался прислушаться и, наконец, произнёс вслух.

— Еловый лес, — хриплым шепотом сказал Том и нахмурился, — еловый лес, — он повернулся на бок, — еловый лес. Чушь какая‑то.

Но мысль не оставляла его. У неё не было ни логического начала, ни завершения. Просто два слова, не дающие мальчику покоя. Дождавшись, пока он не останется в спальне один, Том встал с кровати и оделся, пока не совсем понимая, что он собирается делать. Побродив по комнате, он нехотя приблизился к кровати Поттера, медленно сел на тёмно–зеленый плед и долго рассматривал тонкий серебристый узор на ткани. Помедлив, мальчик улегся на подушку Гарри и глубоко вдохнул. В нос ударил горьковатый запах хвои, и к горлу тут же подступила тошнота. Арчер вскочил с кровати и бросился в ванную, где его вырвало.

Прополоскав рот и умывшись, Том уставился на свое отражение в зеркале.

— Еловый лес, — из зеркала на него смотрел бледный миловидный мальчик со спутанными темными волосами и глазами, в глубине которых снова зарождалась жизнь, — и хвоя, — он склонил голову набок, отражение повторило движение за ним, в глазах все ярче разгорался огонь, — хвоей пахнет в еловом лесу. Здесь не еловый лес. Но здесь пахнет хвоей. Почему?

Он вернулся в спальню и снова остановился возле кровати друга, его разум работал все быстрее. Схватив со спинки стула свой серо–зеленый шарф, Арчер обмотал им нос и рот, натянул на руки перчатки той же расцветки и снял наволочку с подушки Гарри.

«Почему вся моя одежда пропахла проклятыми елками? — звенел в его памяти возмущенный голос Гарри, — такое чувство, что я живу в еловом лесу!»

Почти все утро Снейпа не покидало ощущение, что кто‑то стоит у двери его кабинета. Сначала он даже прислушивался, ожидая стука, но его не последовало, и зельевар углубился в работу, перебирая в голове все возможное яды и составляя список наиболее возможных, учитывая состояние Поттера. Его терпение лопнуло уже через полчаса и он, приблизившись к двери, рывком распахнул её. Напротив его кабинета, привалившись спиной к стене, стоял ученик, скорее всего слизеринец, учитывая цвет шарфа, которым была замотана половина его лица, и перчаток на руках. Мгновение спустя Северус узнал в нём лучшего друга Гарри Поттера.