Ольга Болдырева - Как развеять скуку?

— И как тебя убивать?

— Киньте чем-нибудь острым. Только так, чтобы наверняка. А то прорыва так и не случиться. Тут же отойдите шагов на тридцать. И это… — голос тёмного стал смущенным: — Вы, пожалуйста, меня не оставляйте одного. Ладно?

Однако сразу Габриэля убить не получилось. Не то, чтобы светлые воины не поверили словам оборотня и проводника, но опасения оставались, причём опасения нешуточные. Ну, право слово, часто ли вас просят убить, пусть и не друга, но хорошего знакомого? Причем, просят с шутками, переругиваниями и взаимными издевками, что с каждой секундой происходящее все больше начинает напоминать балаган.

Оставив Гериона у провала, команда отошла в сторону, чуть не вляпавшись в хищную лужу, и приступила к обсуждению плана.

— Я не хочу убивать Габриэля! — прямо заявила сиятельная леди.

— Я тоже особым желанием не горю, — покивала головой принцесса.

Лин промолчала, но всем своим видом показала, что согласна с подругами.

Радек в силу состояния, в котором пребывал, в обсуждении убийства проводника не участвовал. Он устроился на руках рыцаря и недовольно шипел, мотая хвостом из стороны в сторону. Гном почесал в затылке.

— Я его, конечно, не люблю, тёмный ведь, но вот так… беззащитного… — покряхтев, он махнул рукой: — Что бы они с оборотнем не говорили, где гарантии, что он вернётся?!

— Значит, беззащитного его убивать нельзя, а в бою вооруженного можно? — уточнил хмурый Леллин.

— А ты пойди и попробуй, — тут же предложил Ибор. — Бой это ведь совсем другое… А тут посмотришь и понимаешь — сердце сжимается. На дух этого мерзкого мальчишку не переношу, но убить…

Все посмотрели на Алира.

— Издеваетесь? — Такой грех рыцарь брать на душу не собирался. Он верил, что Габриэль вернётся — проводник им попался на диво упёртый, но всё равно, не сможет он его убить. Пусть даже его, Алира, трусом назовут.

Неожиданно раздался глухой удар и тихий-тихий вскрик. Обернувшись, светлые увидели, как Герион отряхивает ладони, поднимается с корточек и подходит к ним.

— Браво, господа светлые… — Голос у оборотня был безжизненным. — Только вот не знаю, как с таким благородством Тёмного Князя убивать собираетесь. Не сможете ведь. — Он покачал головой.

— Ты что с ним сделал?! — подскочив к мужчине, рыцарь яростно его встряхнул, остальные светлые устремились к провалу.

— Только то, что он попросил.

Леллин уже вовсю колдовал над провалом, пытаясь вытащить тело проводника на поверхность. Не получалось. Габриэля словно окружил тёмный клубящийся кокон, в переплетениях которого можно было подумать, что на камнях лежат двое.

— Он скоро вернётся. Надо только подождать. — Герион осторожно высвободился из захвата рыцаря и устроился рядом с брошенными на землю вещами.

— Но ведь… надо как-то, что-то… — Анабель беспомощно покосилась на мага, но тот только руками развёл. Достать Габриэля не получалось ни в какую, а кокон, с каждой секундой все темнел, так, что уже нельзя было разглядеть хрупкое тело проводника.

— Лучше сиятельная леди, достаньте свой вирл, он ведь с вами? — уточнил оборотень. — С песнями время быстрее пролетит.

— Действительно, Анабель, спой. Он вернётся, — уверенно сказал Алир, ощущая смущение из-за того, что не выполнил просьбу… друга?!..

Когда я открыл глаза и обнаружил, что вокруг все темно, то начал волноваться. Мало того, что испытываешь не самые приятные ощущения. Представьте, что вас резко выдёргивают из блаженного покоя, так ещё и всё тело нещадно ломит. И светлые, скорее всего, догадались, с кем имеют дело, и поспешно меня где-нибудь прикопали, надеясь, что не выкопаюсь. Милая, ты тут? «Куда же я денусь?» — тут же прозвучал в голове усталый голос. Сейчас ехидства в нем не было. Хорошо, что тут, — улыбка получилась странной. Надо признать, что я успел привыкнуть к раздвоению своей личности. Знаешь, милая, мне там казалось, что я всё вспомнил… А теперь снова забыл. Правда, глупо? «Конечно, глупо. Ты давай лучше разберись, что случилось». Как скажешь. Я ещё раз попробовал осмотреться.

А… Нет, всё в порядке. Это просто туча закрыла тот провал, в который я благополучно угодил. А теперь были видны крошечные огоньки звёзд.

Значит, всё в порядке. Откуда-то сверху доносились голоса и смех светлых. Потом послышалось тихое пенье эльфийки. Я даже заслушался, пока не понял, что она поет о другом эльфе. Похоже, как раз о том, чью цепочку носит на шее.

Не то, чтобы я ревную… просто у меня очень хорошо развито чувство собственника. Поэтому я недовольно фыркнул и начал медленно подниматься. Эй, а крылышки-то при возвращении у меня исчезли. Теперь придётся левитировать. Ведь достать светлые недотёпы меня не додумались.

Ох, как же ломит всё тело. Похоже, кроме позвоночника я сломал ещё и все остальные кости. Тогда не понятно, почему не произошёл прорыв. Причём уже второй раз. Если у сонников я так же грешил на то, что нет серьёзных повреждений, то теперь это наталкивает на определённые мысли. Причём очень нехорошие мысли.

Зато хотя бы волосы стали опять нормального цвета. Я долго и придирчиво осматривал растрепавшуюся косу, думая, не подстричься ли мне? А то выгляжу как девчонка, так хоть сомнений никаких не будет. А может, и будут, сейчас у противоположного пола модно под мальчиков стричься…

Впрочем, о смене имиджа буду думать потом. Сейчас надо выбраться из этой дыры. А перед этим понять, собственно, куда я угодил? Ну, не было под Лабиринтом ничего подобного и никогда не могло быть. Я это точно знаю.

Включив ночное зрение, я огляделся. И как я раньше не додумался попробовать так посмотреть? Наверное, потому что оно всегда активировалось самостоятельно.

Ещё одна загадка.

Зал был огромен. И очень стар. Этот нюанс ввел меня в ещё больший ступор. Последний раз я был в этих местах, когда в ближайшем городке началась непонятная эпидемия. Источник как раз был где-то здесь. И тогда я ничего такого не заметил. Особенно столь древнего. И чужого.

Приглядевшись внимательнее, я понял, что зал не принадлежит нашему тихому маленькому мирку. Хотя у нас даже не мирок, а пласт реальности. Мирами принято называть галактики, системы или хотя бы планеты. А у нас — кус земли размером с небольшой материк, ограниченный скалами, как забором, за которым начинается межреальность. Ну а этот зал искусственного происхождения принадлежал настоящему миру.

Ничего не понимаю. Я оглядел стены грубой работы, в тонких трещинах и небольших сколах. Интересно откуда он тут взялся и как на такое самоуправство отреагировали хозяева зала? А то, знаете ли, вдруг раньше это было часть какого-нибудь замка. Поутру хозяева проснулись, а вместо ванной на пятом этаже выход на главную площадь Столицы.