Jordy Rivers - Маги

Следом за ним в гостиной появились Ричард, Тэган, Кеннет и Аарон. Как всегда, они что-то горячо обсуждали. Но, увидев Беатрис, Ричард замолчал, а потом широко улыбнулся.

– Добро пожаловать в наш дом, Ваше Высочество! – поприветствовала его женщина, а потом подошла и сердечно обняла.

– Здравствуй, Беатрис! – Ричард ответил ей таким же горячим объятием. От официального выражения лица, с которым он провел всю церемонию, сейчас не осталось и следа.

Беатрис окинула строгим взглядом гостиную и не досчиталась Ингрид. Но не успела она спросить своего старшего сына, который как всегда отвечал за всех своих братьев и сестру, как где-то поблизости послышался голос ее дочери. Она о чем-то разговаривала со своим единорогом.

– Девочка, поторопись! Мы садимся за стол! – позвала ее мать, приглашая жестом остальных занимать свои места.

– Да, мама! – отвечала ей Ингрид, уже заходя в комнату. Выглядела она абсолютно как обычно, не считая паутины и пары сосновых игл в ее коротких светлых волосах. Не подозревая о столь оригинальном дополнении к своей прическе, она прошла вдоль стола, лучезарно улыбнувшись всем и поцеловав на ходу мать, а затем села между Кеннетом и Ричардом, оказавшись напротив отца.

Аарон с Дареном сидели рядом с Филиппом Фаридэ по его левую и правую руку соответственно. Увидев Ингрид, они начали многозначительно улыбаться, переглядываясь друг с другом.

– Что такое? – спросила Ингрид, понимая, что была причиной этого.

Кеннет повернулся к сестре, молча снимая с ее волос липкую паутину:

– Где ты успела побывать?

– Мой единорог прям перед самым домом свернул в лес. Я подумала, может опять кто-нибудь потерялся… – Ингрид пожала плечами, высматривая на столе ананасы. Она никогда ранее их не пробовала. А Беатрис обещала подать к столу эти фрукты по случаю званого обеда.

– Так ты успела побывать в лесу? – как можно серьезнее спросил Ричард, поворачивая к ней голову. Ему не хотелось, чтобы Ингрид подумала, что он принял сторону Дарена с Аароном.

– Ничего особенного. Гуляла. Я пробыла там не меньше получаса.

– Не меньше получаса? – переспросил Тэган, понимая, что его сестра вошла в гостиную сразу же вслед за ними.

– Думала, вы уже давно сели за стол, – все тем же беспечным тоном отвечала девушка, выбирая себе напиток и не замечая, что за столом неожиданно воцарилось тревожное молчание. Кеннет вдруг стал рассматривать пару сосновых игл у себя в руках так, будто это было новое магическое оружие гронгирейцев:

– Это определенно так, и этого определенно не может быть, – пробормотал он себе под нос.

– Как ты оказалась в лесу? – спросил Филипп Фаридэ. В его голове сейчас проносилось множество мыслей. Судя по всему, Ингрид побывала там, где ход времени отличается от существующего в Долине. И Верховный маг знал только одно место, где такое было возможно – Безмятежный Лес. Значит ли прогулка Ингрид, что в Долине появилось еще одно такое место? Или его дочь только что вернулась оттуда, откуда никто не возвращался последние два тысячелетия, не говоря уже о том, что единицам за это время удавалось проникнуть в Безмятежный Лес. Лес был священным местом для всех жителей Долины, так как именно в нем обитали животные, выходящие к каждому громальонцу в день его двенадцатилетия. Прилегая с восточной стороны к северному окончанию Гронгирейского хребта, Безмятежный Лес был местом единения Гронга и Амальона, поэтому с тех пор, как началась война, Лес не пускал к себе ни кого. Поговаривали, что в Безмятежном Лесу находится магический ключ, являющийся источником всей магии в Громальонской Долине, из-за чего некоторые безумцы все-таки пытались туда проникнуть, но никто из них не возвращался. Также говорили, что попавший в Лес человек начинает ощущать покой и ничем не омраченное счастье, забывая о том, кто он такой и о том, что существует другая жизнь, скрытая от него высокими стволами многовековых деревьев, омытых с одной стороны изначальным солнечным светом Амальона, а с другой стороны утопающих в фиолетовом гронгирейском тумане.

– Мы все время шли вместе с вами, – начала Ингрид. – Перед самым домом мой единорог свернул на тропу, ведущую в лес. Я пошла за ним и не заметила, как оказалась в незнакомом месте. Там было очень красиво. По особенному светло… Я вдруг почувствовала себя еще не родившимся ребенком. Единорог шел впереди меня, и я никак не могла его догнать. А потом я потеряла его из виду.

При этих словах глаза Тэгана потемнели. Именно так начинались рассказы о пропавших в Лесу: кто-то что-то терял, начинал искать, а потом и вовсе забывал о цели своих поисков. Ричард же неосознанно сжал эфес своего меча. Королевские особы в Долине носили холодное оружие как дань далеким предкам.

Но Ингрид не заметила ничего этого. Она была полностью поглощена воспоминаниями. Рассказывая о своем пребывании в Лесу, она улыбалась. И улыбку эту можно было назвать именно безмятежной.

– Я потеряла единорога из виду, а потом и вовсе забыла о нем, – ошеломленно произнесла она, не понимая, как такое могло произойти. – А потом я вдруг вспомнила об обеде, о доме и тут же оказалась в саду. Мой единорог был уже там. Ничего не понимаю. – Ингрид пожала плечами. Лицо ее выражало полное удивление, будто бы она только сейчас сама от себя узнала о случившемся и едва верила услышанному.

– Ты была в Безмятежном Лесу, – медленно произнес Филипп Фаридэ. Его сухие морщинистые руки едва выглядывали из широких синих рукавов официального одеяния, в которое Верховный Маг облачился по случаю Совета и обеда Ричарда у них дома. По своему обыкновению, он выглядел полностью поглощенным предметом обсуждения и одновременно отстраненным.

– Звучит неплохо, – улыбнулась Ингрид. Тревожные лица родных вызывали в ней желание встряхнуть всех посильнее. – А что это такое?

Филипп рассказал дочери все, что ему было известно об этом таинственном месте в самом сердце Громальонской Долины.

– "Войти в него можно лишь будучи целым", – процитировал он под конец одну из строк предания.

– Но мы же все целые, – возразила Ингрид.

– Скорее всего, имеется ввиду, что войти в лес можно, будучи громальонцем, – пояснил Ричард.

– Мы же все громальонцы, – настаивала на своем Ингрид.

– Вовсе нет, – покачал головой ее отец. – У громальонца золотисто-фиолетовая аура. Как у вас с Дианой сегодня на Совете.

Ингрид замолчала, обдумывая услышанное. Место, в котором она была недавно, и, вправду, показалось ей очень необычным. Все ее чувства там будто бы обострились. Практически всегда и везде Ингрид была счастлива, но в этом лесу сегодня она была наполнена ощущением полного блаженства. Ей хотелось вернуться в лес опять.