David Eddings - Часовые Запада

- Я не буду надевать мантию, Сенедра. Я надену доспехи и возьму меч.

- Не надо все так драматизировать, Гарион. Все, что тебе нужно сделать, это поехать туда и приказать им покончить с этим безумством.

- Возможно, но сначала придется их образумить. Ведь речь идет о Мандореллене и Лелдорине. Их с трудом можно назвать людьми здравомыслящими.

Лоб ее прорезала небольшая морщинка.

- Да, это верно, - согласилась она. Но тут же ободряюще улыбнулась. - Я уверена, что ты с этим справишься. Я так в тебя верю.

- И ты не лучше всех остальных, - нахмурился он.

- Но ты же все можешь, Гарион. Все так говорят.

- Поговорю-ка я, пожалуй, с Брендом, - мрачно произнес он. - В Риве остаются неоконченные дела, а меня, вероятно, несколько недель здесь не будет.

- Я обо всем позабочусь, дорогой, - заверила его жена. - Тебе пора в путь. Не волнуйся, все будет хорошо.

Он поглядел на нее, чувствуя, как внутри у него все переворачивается.

Когда он через несколько дней облачным утром прибыл в Во-Мандор, то обнаружил, что обстановка накалилась до предела. Войско господина Эмбрига расположилось лагерем в трех милях от замка Мандореллена, а Мандореллен и Лелдорин выступили из города им навстречу. Гарион поскакал к воротам надежной крепости своего друга на боевом коне, которого позаимствовал у одного барона, в доме которого остановился по прибытии в Арендию. Он был облачен в стальные доспехи - подарок короля Кородуллина, а за спиной у него висел огромный меч Ривы Железной Хватки. Ворота широко распахнулись перед ним, он въехал во двор, соскочил с седла и потребовал, чтобы его немедленно провели к баронессе Нерине.

Бледная и одетая в черное, она уныло стояла в башне у бойницы, ища глазами в закрытом облаками на востоке небе сигнальные столбы дыма, которые должны были возвестить о начале сражения.

- Это я во всем виновата, король Бельгарион, - скорбно простонала она. - Я являюсь причиной всех раздоров, ссор и страданий с того самого дня, как почил мой покойный супруг.

- Нет нужды себя винить, - успокоил ее Гарион. - Мандореллен обычно нарывается на неприятности и без посторонней помощи. Когда они с Лелдорином выступили из города?

- Вчера после полудня, - ответила она. - Кажется, битва скоро уже должна начаться. - Она печально поглядела вниз на вымощенный камнем двор и вздохнула.

- Тогда мне надо ехать, - сурово произнес он. - Возможно, если я поспею туда до начала, то смогу их остановить.

- Мне как раз пришла в голову отличная мысль, ваше величество, - сказала она, и на лице ее забрезжила легкая улыбка. - Я облегчу вашу задачу.

- Хорошо бы, если так, - нахмурившись, произнес Гарион. - Судя по тому, что там творится сейчас, нелегкое мне предстоит утро.

- Тогда поспешите, ваше величество, на поле, где над головами наших дорогих друзей занесен меч, и объявите им, что причина еще не начавшейся битвы исчезла из этого печального мира.

- Я не понимаю, о чем ты.

- Это очень просто, ваше величество. Поскольку я являюсь причиной этого раздора, я должна положить всему конец.

Он подозрительно поглядел на нее.

- О чем ты говоришь, Нерина? Как ты предлагаешь облагоразумить этих идиотов?

Улыбка уже озарила все ее лицо.

- Мне остается только броситься вниз с этой высокой башни и соединиться с моим супругом в тишине могилы, чтобы предотвратить это ужасающее кровопролитие. Ступай же, господин мой. Спускайся во двор и садись на коня. Я спущусь туда более коротким и легким путем и буду ждать тебя на этих мрачных камнях. И тогда ты отнесешь весть о моей смерти на поле брани. Если я умру, никому не понадобится проливать из-за меня кровь. - Она взялась рукой за шершавую поверхность парапета.

- Прекрати, - с возмущением произнес он, - и отойди оттуда.

- Ах нет, ваше величество, - твердо возразила она. - Это лучшее решение из всех возможных. Я одним движением смогу предотвратить жестокую битву и избавиться от этой тягостной жизни.

- Нерина, - решительно произнес он. - Я просто не позволю тебе туда прыгнуть, вот и все.

- Но вы, конечно, не сможете поднять на меня руку, чтобы остановить меня, - произнесла она дрожащим голосом.

- Мне это и не понадобится, - ответил он и посмотрел на ее бледное, отрешенное лицо и понял, что она сама не понимает, о чем говорит. - Если подумать, не такая уж это плохая мысль, в конце концов. Это путешествие вниз на камни во дворе скорее всего растянется дня на полтора, так что у тебя по пути будет достаточно времени поразмыслить и, кроме того, это удержит тебя от опрометчивых поступков в мое отсутствие.

Глаза ее вдруг расширились, как будто смысл сказанных Гарионом слов медленно просочился в ее сознание.

- Ты что, собираешься колдовством разрушить план такого блестящего решения? - спросила она, глотнув воздух.

- Попробуй и посмотри, что получится.

Она беспомощно поглядела на него, к глазам ее подступили слезы.

- Как это неблагородно, господин мой, - обиженно произнесла она.

- Я вырос на ферме в Сендарии, госпожа моя, - напомнил он ей, - и не располагаю преимуществами благородного воспитания, так что время от времени позволяю себе поступать как простолюдин. Я уверен, что ты скоро простишь меня за то, что я не позволил тебе себя убить. А теперь, с твоего позволения, мне надо прекратить всю эту чепуху. - Он повернулся и, бряцая доспехами, начал спускаться вниз. - Да, - сказал он, оглядываясь через плечо, - и не вздумай прыгать, как только я отвернусь. У меня длинные руки, Нерина, очень длинные.

Она смотрела на него, и губы ее дрожали.

- Вот так-то лучше, - сказал он и зашагал вниз по ступеням.

Слуги в замке Мандореллена, взглянув на мрачное, как туча, лицо Гариона, когда тот вышел во двор, предусмотрительно рассыпались перед ним в стороны. Он с трудом взобрался на спину крупного чалого жеребца, на котором приехал в замок, поправил за спиной ножны с огромным Ривским мечом и огляделся.

- Принесите мне кто-нибудь копье, - приказал он слугам.

Желая угодить, они принесли ему сразу несколько штук. Он выбрал одно и помчался галопом.

Жители города Во-Мандора, лежавшего за стенами замка Мандореллена, были так же осторожны, как и слуги внутри этих стен. Люди на мощеных улицах города прижимались к стенам домов, чтобы дать проехать разъяренному ривскому королю, а у выезда из города его ждали широко распахнутые ворота.

Гарион знал, что ему нужно как-нибудь привлечь их внимание, а до арендийцев накануне битвы слова доходят очень плохо. Их надо будет чем-то поразить. Проезжая мимо цветущих садов, мимо аккуратных домиков с черепичными крышами, березовых и кленовых рощ, он вглядывался в сгущавшиеся на горизонте серые тучи, и в голове у него начали складываться первые наметки плана.