Анна Хель - Дорога к предательству

— Не стоит столько пить, если перестаешь держаться на ногах.

— Ой, одним синяком больше, одним меньше — какая уже разница?

По закону доброго дяди Мерфи, стоило мне отпустить подставленную Астартом руку и сделать шаг, как я тут же споткнулась снова и едва не повалила аглара вместе с собой. Ослабевшее тело повисло на герцоге, а неудержимый смех нарушил покой подземелий. Но как только я подняла голову — все веселье словно рукой сняло. Лицо аглара оказалось слишком близко, а взгляд, лишенный опьянения, но полный чего-то другого, куда более сильного, прожигал насквозь.

Не в силах контролировать себя, я потянулась чуть вверх и поцеловала его. Меня не волновало, что этот поцелуй мог оказаться самой большой ошибкой за все время проведенное здесь. Мне просто этого хотелось, и герцог отнюдь не возражал против подобных домогательств. Даже не знаю, куда все это могло завести, потому что с каждой секундой поцелуи становились все смелее, кровь горячее, а я нашла необъяснимую прелесть в слишком теплых для человека губах.

К сожалению, в самый неподходящий момент ноги подкосились, и Астарту пришлось подхватить меня на руки.

— Кажется, кому-то следует проспаться, — насмешливо произнес он, вновь обретя самообладание.

Аглар пошел неизвестно куда, не обращая внимания на слабые протесты. Он, как всегда, не говорил ни слова, а мне оставалось только замолчать и тихо краснеть, делая вид, что злюсь. Герцог принес меня в одну из жилых комнат и, не сильно заботясь об учтивости, бросил на кровать. К тому времени глаза уже слипались, и руки схватили одежду Астарта из последних сил.

— Не уезжай завтра, останься еще на день, — сказала я самые сентиментальные слова в своей жизни, а затем прибавила. — Хочу потренироваться. Уж теперь-то я тебя заколю-у-у…

Сразу после этого сознание отключилось, и я почти не услышала искреннего, безудержного смеха, вызванного столь самонадеянным заявлением.

Отсмеявшись, аглар аккуратно разжал тонкие пальцы скользящей и посмотрел на ее умиротворенное лицо. Кто же знал, что эта гордая, самодостаточная девочка напьется в хлам и устроит подобное?

Аглар подумал, что Ирида очень похожа на свою мать. Валария тоже выглядела сущим агнцем, когда спала, но стоило проснуться, и ангел превращался в бестию, в ходячую катастрофу. Вот только горячую кровь скользящей сильно разбавила другая, наполненная холодным и рассудительным достоинством. В Ириде не было той бесшабашной надменности, той циничности и бездумной непоследовательности, которыми блистала ее мать.

Тем опаснее был дар, едва сдерживаемый печатью. Астарт сразу понял, что противоречивая натура Иры не выдержит всей магической власти, которая прилагалась к родству со скользящими. И хотя магессе явно не нравился этот отличительный знак, герцог не собирался прощаться с возможностью присматривать за проблемной девицей на расстоянии и контролировать развитие ее силы.

— Как же удачно ты свалилась на мою голову, — тихо произнес он, собираясь уходить.

Единственное, что доставляло серьезное беспокойство, так это гость, побывавший на корабле. Его появление все меняло, и аглар уже не мог так просто позволить Ириде попасть в неприятности с д'рахмами. Еще и Совет начал подозревать неладное. Хочет она того или нет, но долго разгуливать по миру не удастся, так как при всей симпатии, Астарт видел в Ире ключ к решению своей проблемы. И это оставалось главной причиной, по которой он находился здесь и заботился о начинающей магессе.

Дарлема безразлично глядела в потолок. Уже который день она с братом пыталась изловить среди бесконечного лабиринта замка Ириду. Девушке удавалось скрываться с удивительным проворством, и д'рахмы впервые заметили, что в ней умер талант настоящего лазутчика.

— Как думаешь, надолго мы здесь застряли?

— Пока дитё не наиграется с книжками, — гневно ответил Алем.

— Может, на то воля богов? Посмотри на нее, Алем. Она же словно новорожденный котенок: ничего не знает, ничего не видела, но так стремится побыстрее все познать. Кто бы мог подумать, что простой доступ к письменности даст подобные плоды? Я не видела человека жаждавшего знаний более, чем она. Разве что Лардан, да и тот уже давно почил.

— Дара, у меня такое ощущение, будто ты снова сочувствуешь людям. Не забыла, чем обернулась твоя предыдущая привязанность?

— Это мое личное дело. Тебя не касается, что я чувствую и к кому привязываюсь.

— Меня не касается? Да по твоей воле я сейчас нахожусь здесь! Не зарывайся.

— Это ты не зарывайся! Ты стал слишком похож на отца! Но ты — не он, и я не собираюсь бездумно подчиняться каждому приказу. Кроме того, ты сам принял решение уйти вместе со мной, хотя явно забыл, какими чувствами руководствовался в тот момент.

— Да уж, имел глупость. Ты всегда была не такой, какой полагается быть уважающей себя д'рахме, родившейся под знаменами благородного Дома. Слишком мягкая и добросердечная. Поэтому горе-любовничек так потянулся к тебе и так легко предал.

В самый разгар спора дверь открылась и явила глазам д'рахмов герцога. Усмехаясь, он тихо похлопал в ладоши и с издевкой произнес:

— Так-так, кажется, я помешал семейным неурядицам. А, изгнанники? И снова дом Валарии открыт обездоленным. Смотрю, вы уже совсем на пределе, не так ли?

Алем демонстративно положил руку на рукоять меча и злобно произнес:

— Не твое дело, аглар. Раз уж решил явиться, может, объяснишься, какого Хаоса строишь из себя благодетеля?

— Я не обязан вам ничего объяснять, — герцог полностью проигнорировал угрожающий жест д'рахма, выказывая превосходство. — Просто хотел напомнить, что вполне посвящен в ваши мелкие делишки. И, заодно, обнадежить. Послезавтра я отправляюсь к себе в герцогство, и скользящая тоже намерена отправиться в путь. Поэтому не стоит утруждать себя бесполезным преследованием.

— Раз ты осведомлен о том, куда мы везем Ириду, — спокойно сказала Дарлема. — Тогда почему не пытаешься помешать?

— На то есть свои причины. Я уже говорил ей об этом — есть вещи, которые человек должен пережить, иначе так никогда и не прозреет. Вы станете для нее отличным уроком.

— С чего ты взял, что девчонка переживет этот урок? — хохотнул Алем.

— Переживет — не сомневайтесь. Засим откланяюсь.

Аглар отвесил шутливый поклон и с достоинством вышел за дверь, оставив брата с сестрой наедине. Д'рахм буквально кипел от злости, в отличие от Дарлемы, которая так же невозмутимо лежала в кресле, свесив ноги через подлокотник. Спустя минуту этого молчаливого негодования она спросила: