Дмитрий Баринов (Дудко) - Ардагаст, царь росов

   — Вот тебя я по дереву и размазал, чтоб лес не позорил, прихвостень чернобожий! Зачем на людей пошёл? Лес они твой подожгли или зверье извели?

Шишок выломал ствол по руке и уверенным шагом двинулся обратно к месту боя.

Тем временем отряд Сигвульфа бился с оставшимися двумя лешими и их бесовской свитой. Здесь, в чаще, великанам с их громадными дубинами развернуться было труднее, чем на берегу. Да и венеды зря под удары не лезли, а пускали в исполинов стрелы и метали копья — кто с земли, а кто с деревьев. Другие рубили топорами и кололи рогатинами бесов. Дело привычное — та же лесная охота, только звери попались невиданные, страшные.

Всё же сразить волосатую громаду не удавалось никому, а люди гибли. Тогда Сигвульф крикнул Милане: «Отведи!», указав рукой на одного из леших. А сам полез на высокий дуб, во всё горло осыпая лешака отборной венедской бранью — той самой, которой особенно славились лесовики. А Милана, глядя прямо в горящие красные глаза великана, медленно водила перед лицом руками. И леший вдруг ударил стволом вместо дуба по соседней раскидистой липе, потом отбросил сломанный ствол и принялся огромными лапищами трясти липу и ломать ей ветви, дивясь, куда это всякий раз девается его дерзкий враг. Тяжёлые ветви падали рядом с Миланой, но та не сходила с места, продолжая колдовать. Двое ратников стали рядом, подняв над её головой щиты. Тем временем гот, пробравшись по длинной ветви дуба, оказался у самой головы исполина. С мечом в руке германец прыгнул на плечо лешему и, вцепившись одной рукой в густую шерсть, другой вонзил длинный клинок в шею великана прежде, чем громадная лапа дотянулась до наглой блохи в кольчуге и рогатом шлеме. Кровь лешего ударила фонтаном, с ног до головы окатив Сигвульфа, и огромное тело рухнуло наземь, ломая ветви, сминая кусты, давя зазевавшихся чертей.

Видя это, венеды с дружным кличем «Слава!» устремились на второго лешего. Самый отчаянный ратник, расшвыряв чертей, оказался у ноги великана и с размаху подрубил ему топором сухожилие. Леший повалился на землю, и тут же второй топор врубился ему в запястье, заставив выпустить дубину. Исполин забился, дико ревя, разбрасывая людей и ломая им кости. Вот тут-то и появился из-за деревьев ещё один леший — тоже великан, но чуть не вдвое ниже — и, ухнув, опустил дубину на голову сородичу. Кое-кто, не разобравшись, пустил по нему пару стрел. Лесовик обиженно проревел:

   — Куда стреляете, Яга вас забери! Это ж я, Шишок!

И впрямь это был Шишок — такой же серый, коренастый и добродушный, только раза в четыре выше. А Серячок уже ворвался, словно в стадо, в толпу бесов и резал их одного за другим, ловко уворачиваясь из-под ударов. Вконец перепуганные черти бросились наутёк: после Перуновых стрел они больше всего боялись волков. Известно ведь — первого волка создал Чернобог, чтобы тот Белбога покусал, а волк вместо этого бросился на самого Нечистого. Шишок поднял дубину:

   — Что стоите, мужики? Нас, поди, на берегу заждались — вон шум какой стоит!

   — Тихо, леший! Не ты здесь воевода! — оборвал его Сигвульф и поднял меч. — Венеды, за мной! Слава!

«Слава!» — понеслось по лесу. Венеды бежали, выкрикивая свой клич, потрясая топорами и выставив вперёд копья. А навстречу им с берега гремел сарматский клич: «Мара!» Словно небесная Перунова дружина, обрушились венеды и росы с трёх сторон на троих леших, топтавшихся на берегу. Шишок выскочил из лесу, увидел перед собой бурую махину, которой он едва доставал до пояса, и не раздумывая изо всех сил ударил ей стволом сбоку по микиткам — под рёбра. Ствол разлетелся надвое, а здоровущий лешак только упал на колени. Шишок бросился на него сзади, двинул великана ногой в крестец и попытался повалить наземь, дёрнув за руку и молотя кулаком по затылку. Но противник быстро пришёл в себя, и плохо пришлось бы серому лешачку, если бы не Хор-алдар. Разогнав коня, он всадил на скаку копьё в сердце великана.

А рядом в ноги остальных двух исполинов уже вонзались, дробя кости, такие же длинные тяжёлые копья. Топоры венедов рассекали сухожилия. Вот уже оба лесных страшилища свалились наземь, и на них градом обрушились удары копий, мечей, топоров, конских копыт. Грозные хозяева леса превратились в груды мяса. Черти, побросав дубье, бежали куда глаза глядят. Они уже не пытались даже отбиваться от Серячка и надеялись только на быстроту ног.

Вместе с чертями бежал и чёрный колдун. Взобравшись на засеку, он вызвал чарами туман и скрылся бы в нём, если бы не Серячок, на чутьё которого туман не действовал. Когда Выплата с Миланой развеяли чары, волк уже сидел над трупом загрызенного им чародея и гордо взлаивал.

Выплата с Ардагастом подошли к трупу. Волхв сдёрнул рогатую маску:

   — Скурат, Велесов жрец дреговицкий. То-то он в Чёртов лес наезжал, ещё когда я у Лихослава учился.

   — Сжечь его тело на осиновых дровах, только голову отрубить перед тем. Её не сжигайте, и вещи чародейские тоже, — приказал царь. — Пусть дреговичи полюбуются на наставника своего.

За рекой словене восторженно кричали, потрясая копьями. Их предводитель в рогатом шлеме неторопливо выехал на лёд в сопровождении дружины и остановился на середине реки. Ардагаст со свитой выехал навстречу. Заречный вождь был немолод, но силён и строен. Его гордое безбородое лицо украшали пышные вислые усы. К поясу были пристёгнуты меч и германский боевой нож.

   — Я Собеслав, князь словен. Рад приветствовать тебя, Ардагаст, славный царь росов, на границе моей земли. Клянусь Святовитом-Родом, ты бился как сам Перун.

   — Я тоже рад... что потешил тебя и твоё войско, — укоризненно взглянул князю в глаза Ардагаст. — Если в светлых богов веруете, зачем стояли там, пока мы гибли?

   — Но вы же сражались не на моей земле. Да если бы эта нечисть посмела сунуться на наш берег...

   — Нечисть — враг всем племенам и всем людям. И бить её надлежит всюду, где она зло творит. Так велит Огненная Правда.

   — Я слышал о тебе много... разного, — улыбнулся князь. — Шумила Медведич говорил, что ты послан Фарзоем покорить словен, и советовал ударить на вас сбоку во время боя. Только я не торопился верить полумедведю. Теперь вижу: ты — настоящий Гость Огненной Правды и великий воин светлых богов.

   — Великий воин? Я сегодня убил только одного водяного, — пожал плечами Ардагаст.

   — Оружие простого воина — его меч. Оружие князя — всё его войско. Твоё войско сегодня было как одна рука. Иначе ему бы не одолеть эти живые горы.

   — Мы с мужем уже имели дело с такими тварями, только помельче, — небрежно произнесла Ларишка. — А ещё в Индии боролись с боевыми слонами. Это нам сегодня и пригодилось.