Максим Субботин - Хозяин земли Духов - 1 (СИ)

— Да. Мы согласны.

— Согласны разбить деревню возле места Духов? — уточнил на всякий случай.

— Да. Нам дюже дорого это место, но ты прав — здесь мы только прячемся. Хворь не исчезла. Она затаилась и ждет срока, чтобы снова напасть. Живя здесь, мы пропустим время удара.

— Честно, не ожидал…

Зосима остановился.

— Мы никогда не воевали, — признался он. — Всегда только прятались. Не серчай, иногда с нами трудно. Но мы стараемся.

— Все нормально, — подбодрил я его. — Так куда ты меня вел?

— Да-да, — оживился стораста.

Мы миновали еще пару домов и остановились возле крохотной развалюхи, чья крыша покосилась настолько, что одной стороной вросла в землю. Из поросшей мхом черепицы торчала кирпичная труба, из которой струился серый дымок.

— Баня? — я не верил своим глазам.

— Она самая, родненькая, — глаза Зосимы пылали. — Не смотри, что квелая такая. Внутри мы все почистили, печь протопили.

Мысли о жаркой парной и ледяной воде пинком ударили под зад. Я отворил скрипнувшую дверь и, пригнувшись, вошел в баню. Помещение, как и ожидалось, оказалось небольшим. Человека на два, иначе не разойтись. Здесь стоял деревянный стол и пара лавок. На столе, на сероватой скатерти, нехитрая снедь: несколько кусков мяса, хлеб, крынка с молоком и вареные яйца. На одной из лавок аккуратно сложенная грубоватая ткань, того же цвета, что и скатерть. Но главное ждало за следующей дверью — парная. Уже порядком натопленная, с единственной лавкой по центру и ушатом с водой, в котором отмачивался березовый веник. Старый и почти без листьев, но уж не до жиру. В воздухе же стоял пряный аромат каких-то трав. Целого букета трав.

На моем лице выступили капли пота.

— Холодная вода тут, — Зосима указал на стоящую в первой комнате бочку, на стенке которой висел ковш, а рядом на полу стоял еще один ушат.

— Это волшебство какое-то.

Я начал развязывать тесемке на куртке.

— Это полотенца, — староста указал на стопку ткани. — Доброго пара.

— Спасибо, — обернулся я.

Зосима вышел из комнаты, плотно закрыл за собой дверь. Я быстро скинул с себя всю одежду и направился в парную.

Жар щипал кожу, вытапливал из тела воду, пробирал до костей. В первый заход я просидел всего несколько минут, затем вернулся к бочке с холодной водой, набрал ее в ушат. Окатил себя уже в парной. Жар сменился ледяным холодом. Небольшая передышка за столом, глоток молока — и снова в парную. На этот раз основательно, с веником. Лупил себя нещадно, выбивая всю накопившуюся за последние двое суток усталость. Вскоре листьев на венике не осталось совсем, но меня это не остановило. Снова ушат холодной воды — и снова ощущение остановившегося сердца. В первую комнату выполз немного ошалелым, но довольным.

Впервые за все время пребывания в новом мире я ощущал себя действительно счастливым. А ведь если подумать, как мало надо человеку для счастья. Горячий воздух, холодная вода и тощий веник. Глупо, конечно, но пока мне хватало и этого.

Отдыхал я довольно долго, потом немного перекусил, посидел еще и только после этого вернулся в парилку. Веник больше не брал. Пододвинул лавку к стене, сел и прикрыл глаза.

Дверь в парную скрипнула, и на пороге появилась Найдена. Она избавилась от своего мешковатого наряда из кожи и завернулась в широкий отрез ткани, который прикрывал ее от груди и почти до колен.

— Не помешала? — улыбнулась она. На ее щеках играл яркий румянец, глаза смотрели в пол.

— Нет… — сказал я, чувствуя, как напрягается тело. — Решила присоединиться?

— Если ты не против. Признаться, тоже чешусь.

Она смущалась, но всеми силами старалась не подавать виду.

— Не против. Проходи, конечно. Я сейчас… — выскочив в первую комнату, схватил с лавки полотенце, обернул вокруг талии. Так и мне будет поспокойнее, и Найдене проще.

Вернувшись в парную, застал девушку сидящей на моем месте.

— Что ты с веником сделал? — спросила она.

— Виноват, перестарался, — развел руками. — Сейчас посмотрю, может, еще есть.

— Не надо. Там, за бочкой, должен мыльный раствор стоять. Зосима забыл тебе сказать о нем. Принесешь?

Я кивнул.

Раствор действительно нашелся. Клейкий и тягучий, с вкраплениями не то золы, не то чего-то еще.

— Позволишь? — Найдена взяла у меня ковш с раствором, поставила его на скамью, а сама встала. Зачерпнув немного мыла, коснулась моей груди. Наши взгляды пересеклись. Она боялась. Боялась сейчас, когда в действительности ничем не рисковала. Я не собирался брать ее силой или принуждением. Там, в пещере, когда сражались с обезьяноподобной тварью, в ней не было и намека на страх.

Я накрыл ее ладонь своей.

— Не бойся. Я тебя не трону.

Она улыбнулась. Ее прикосновения были нежными и приятными, пусть и неумелыми. Вместе с ними по моему телу расходились приятные волны. Ее рука коснулась полотенца на моей талии, на мгновение задержалась, а потом сдернула его, отбросила в сторону. Найдена медленно намылила меня всего, а потом пришел черед холодной воды. От моего вскрика она отпрянула и засмеялась.

— Теперь моя очередь, — сказал я. — Если ты не против.

Она шагнула ко мне, закусила губу, но ничего не ответила.

Протянув руку, я коснулся ее покрывала, притянул девушку к себе.

— Скажи "нет", если не хочешь.

Она смотрела мне в глаза и молчала.

Когда прикрывающий ее кусок материи сполз на пол, я почувствовал, как готов взорваться. Ее близость сводила с ума. Единственное желание — взять ее прямо сейчас. Она все еще боится, но в то же время не уходит, не отстраняется.

Я намылил руки и коснулся ее кожи. Начал со спины. Найдена вздрогнула, глубоко вздохнула. Я не торопился, хотел в полной мере прочувствовать ее изгибы, насладиться самими касаниями. Постепенно напряжение из нее ушло, она запрокинула голову и прикрыла глаза. Мои ладони легли на ее грудь — по ее телу пробежала заметная дрожь. Найдена застонала и задержала дыхание.

В недавних своих мыслях я явно погорячился, решив, что одной только бани вполне достаточно для небольшого счастья. Ее было достаточно ровно до того момента, пока не появилась Найдена. Остановиться теперь — все равно, что на большой скорости влететь в бетонный столб.

Я хотел ее. Очень хотел. А ее тело с готовностью отзывалось на мои прикосновения. Она больше не боялась, сделалась податливой и жаркой.

— Мне трудно стоять, — хрипловатым голосом проговорила Найдена. — И очень жарко.